– Я так и думала, – сказала Элизабет. – Тогда при чем здесь «Оракул»? – Про себя она подумала: «Эмили, видно, так плохо дома, что она готова заняться чем угодно, лишь бы поменьше бывать там». И все же школьная газета, пожалуй, не самый лучший вариант.
– Честно говоря, – вздохнула Эмили, – это вообще-то идея моей мачехи. Лиз, можно с тобой поговорить? Я не хочу никого обременять, но, мне кажется, если я не поделюсь с кем-нибудь, то просто сойду с ума! К тому же ты мне всегда так нравилась, – произнесла она протяжно. – Ты кажешься такой уравновешенной, словно у тебя никогда не бывает никаких проблем.
– У меня постоянно возникают проблемы, – с улыбкой ответила Элизабет. – Но все равно ты можешь говорить со мной о чем хочешь, Эмили. Возможно, я не смогу ничего тебе посоветовать, но обязательно выслушаю.
– Спасибо, – с благодарностью проговорила Эмили. – Дело в том, что Карен, моя мачеха, пытается убедить моего отца, что меня нужно отправить в школу-интернат. – При одной мысли об этом девушка содрогнулась, глаза ее потемнели. – Она говорит, что мне нужна дисциплина. Я не понимаю, что именно она под этим подразумевает, но знаю, чего она хочет. Ей хочется выжить меня из дому. Сначала это меня настолько взбесило, что я чуть не потеряла голову. По сейчас я на самом деле боюсь Карен. Отец так влюблен в нее, что даже не понимает, что она пытается сделать.
– Эмили, ведь это ужасно! – воскликнули Элизабет.
– Это продолжается уже долгое время, – вздохнула Эмили. – И день ото дня становился все хуже, – добавила она совсем тихо. – И теперь мне надо что-то предпринять, чтобы жизнь пошла по-другому. Иначе все пропало. Она действительно добьется того, чтобы меня отослали. А этого я просто не вынесу.
– Ну а какое отношение ко всему этому имеет «Оракул»? – мягко спросила Элизабет.
– Карен терпеть не может мою музыку, – принялась объяснять Эмили. – По ее мнению, это просто шум, не более. И она всей душой ненавидит ударные инструменты. Ей не нравится, когда я репетирую дома, якобы из-за малышки. Я, конечно, могу понять это. Но Карен пошла еще дальше, она пытается убедить отца в том, что «Друиды» просто дикари и оказывают на меня дурное влияние.
– По это просто нелепо! – взорвалась Элизабет.
– Лиз, – вздохнула Эмили. – Сейчас мне не хочется раздумывать, что правильно, а что не правильно. Я только хочу исполнять желания мачехи, лишь бы меня не выгнали из дому.
– И она хочет, чтобы ты занялась газетой?
Эмили кивнула.
– Карен не перестает твердить, насколько писать более интеллектуальное дело, чем занятие музыкой. Вот почему я пришла сюда, – объяснила она, улыбнувшись так искренне и беззащитно, что сердце Элизабет готово было разорваться от сочувствия к этой девушке. – У меня в жизни мало что осталось, Лиз. Маму я потеряла очень давно. Единственное, что у меня есть, это отец… и Ласковая Долина. А теперь Карен грозится лишить меня и того, и другого. Я чувствую, что нужно сделать все, чтобы помешать этому. Поэтому я хочу попробовать некоторое время выполнять ее требования. – Эмили глубоко и прерывисто вздохнула. – Полагаю, – добавила она спокойно, – это мой единственный шанс. Но если это не сработает, тогда не знаю, что мне делать!
2
Возвращаясь домой после встречи с мистером Коллинзом, Эмили почти не замечала теплого солнца, ласкавшего ее обнаженные руки, и благоухания расцветших кустов по обе стороны улицы. Обычно Эмили остро ощущала красоту окружающего мира. Именно это более всего привлекало ее в Ласковой Долине.
«Многое из того, что мне так нравится в этом городе, оставляет других людей абсолютно равнодушными, – подумала она, печально улыбаясь. – То, как поет ветер, дующий по ночам с океана, крошечные радуги, появляющиеся на солнце от брызг дождевальной установки…»
Эмили хотелось поскорее избавиться от комка в горле. Но ей трудно было бороться с отчаянием, которое все сильнее охватывало ее с того момента, как Карен вернулась из роддома с малышкой Кэрри. И прежде Эмили было нелегко, но еще можно было терпеть. Конечно, она знала, что Карен не очень-то любит ее, но не переставала напоминать себе, что эта женщина – избранница отца. А ведь ей так хотелось, чтобы папа был счастлив. Особенно после того, что произошло с ее мамой.
До сих пор Эмили не могла без слез вспоминать о ней. В школе никто ничего не знал. Эмили всем говорила, что мама умерла, когда она была совсем маленькой. Они не знали правды: в один прекрасный день миссис Майер ушла, бросив их с отцом.
Что же это за мать, которая могла вот так просто взять и уехать, оставив мужа и маленькую дочку? Для Эмили мать все равно что умерла.
И тем не менее годы, прошедшие после ухода матери, были для девочки во многих отношениях счастливыми. Рональд Майер был прекрасным отцом для своего единственного ребенка. Он разделял с Эмили ее интересы, беря ее повсюду с собой, куда бы он ни ездил, делая все возможное, чтобы быть для нее и матерью, и отцом. Именно отец пробудил у девочки интерес к ударным инструментам. В юности он сам играл на них, правда, относился к музыке не так серьезно, как Эмили.
Отец был в восторге от того, что Эмили увлекается музыкой. Но это не было просто увлечение, у нее проявился настоящий талант. Об этом не раз говорил Клифф Грин, ее преподаватель музыки. Узнав о том, что Эмили приняли в группу «Друиды», отец был в восторге. Он посещал все их выступления и даже бывал на некоторых школьных вечерах танцев, чтобы только послушать, как играет там его дочь.
Порой Эмили задавалась вопросом, женится ли ее отец когда-нибудь во второй раз. Он развелся с матерью вскоре после ее ухода, и Эмили понимала, что ему должно быть одиноко и хочется иметь спутницу жизни. Но когда он начал встречаться с Карен, она не могла поверить, что из этого выйдет что-нибудь. Карен, по мнению девочки, мало подходила ее отцу. Она была довольно симпатичной, даже хорошенькой, но Эмили находила, что Карен слишком много суетится.
Единственный ребенок состоятельных родителей, она привыкла, чтобы все ее ублажали. Почти с первых дней их знакомства она дала понять, что считает Эмили вконец избалованной и собирается положить этому конец. Ей хотелось особого внимания к себе, и она не собиралась делить его с Эмили.
В присутствии Карен Эмили всегда было не по себе. Она понимала, что эта женщина совершенно к ней безразлична. И в то же время на людях Карен изображала эдакую душечку, особенно при отце Эмили.
И все же, когда папа сообщил ей, что они с Карен собираются пожениться, Эмили постаралась убедить себя, что все будет хорошо. Зная, что Карен станет миссис Майер, Эмили думала, что та станет спокойнее и начнет относиться к ней более доброжелательно.
«Но я ошибалась. Я просто обманывала себя», – вздохнула Эмили.
Правда, в самом начале все было несколько лучше. Карен была в таком восторженном настроении, когда поселилась в их доме, что казалось, будто ничто не может испортить его. Но довольно скоро она начала по всяким пустякам придираться к Эмили. Что бы та ни делала, все казалось не так. Если падчерица уходила из дому, Карен говорила, что ей не нравятся ее друзья или что Эмили возвращается слишком поздно. Если та оставалась дома, Карен удивлялась, почему она не бывает в обществе сверстников. Это было просто нелепо!
Но все это происходило два года назад. За это время Эмили постепенно привыкла к неровному настроению мачехи. Она старалась не падать духом даже тогда, когда Карен попыталась вбить клин между дочерью и отцом, говоря ему об Эмили вещи, которые были… ну если не совсем ложью, то явным искажением.
Потом Карен забеременела – и можно было подумать, что она единственная женщина в мире, которая когда-либо готовилась стать матерью. Немедленно бросив работу, она проводила дома все время, требуя к себе особого внимания, постоянно жалуясь на всех и вся, всячески помыкая Эмили. Дошло до того, что девочке не хотелось возвращаться домой после занятий в школе. С Карен и прежде трудно было иметь дело, но теперь она стала просто невыносимой.
Даже отец заметил, что его жена очень сильно изменилась, и несколько раз говорил с дочерью об этом. Но он так сильно любил Карен, что закрывал глаза на ее слабости.
– Будь с нею поснисходительнее, – говорил он Эмили с улыбкой. – Вынашивать ребенка – тяжелая работа.
Эмили старалась изо всех сил, надеясь, что все наладится.
Ничего подобного. Карен все больше занимал еще не родившийся ребенок. Почти каждую свободную ото сна минуту она проводила за шитьем пинеточек или чтением книжек по уходу за ребенком. Хуже того, она превратилась в фанатичную блюстительницу чистоты. Дом Майеров всегда был уютным и обжитым, но Карен вдруг взбрело на ум, что он рассадник антисанитарии. Она уговорила мужа нанять домработницу, и через несколько недель нигде не было ни соринки, ни пылинки.
– Наш дом похож на музей, – ворчала Эмили.
– Нам необходимо все содержать в абсолютной чистоте, – весело отвечала Карен. – Все теперь будет по-другому, Эмили. Скоро появится ребенок!
«Ну, по крайней мере, я не могу сказать, что она меня не предупреждала, – произнесла про себя Эмили, перевешивая рюкзак с одного плеча на другое. – Карен месяцами твердила, что все должно измениться. И она была права. Все действительно стало совсем другим!»
Эмили даже казалось, что вся вселенная вращается только вокруг Кэрри. Когда Кэрри плакала, все должны были мчаться посмотреть, что случилось. Если Кэрри уставала, в доме должна была воцариться мертвая тишина, чтобы не нарушить ее сон. Когда Кэрри не спала, что бывало чаще, то считалось смертным грехом не уделять ей внимание ежесекундно.
По правде говоря, Эмили не меньше других была очарована Кэрри. Да и могло ли быть иначе? Кэрри была сама прелесть. Сейчас, в восемь месяцев, у нее были огромные голубые глаза, и вся она была такая мягонькая, милая и такая беззащитная. Достаточно было просто взять Кэрри на руки, уткнуться в ее сладко пахнущую тальком шейку, чтобы забыть все неприятности.
"Безвыходное положение" отзывы
Отзывы читателей о книге "Безвыходное положение". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Безвыходное положение" друзьям в соцсетях.