Эндрю повернулся и оперся спиной о стену, скрестив руки на груди.

— Я не мог обладать поместьем, но у меня не было и необходимого терпения, чтобы стать священником, солдатом или юристом, как обычно бывает со всеми младшими сыновьями. И тогда я превратился в сущее наказание для своей семьи. После того как меня исключили из Оксфорда, я перебрался в Америку, которая подошла мне во всех отношениях. Многие годы я жил в салунах, переезжая из одного города в другой, скучал, набирался впечатлений. Много играл с лучшими мастерами этого дела и чаще выигрывал, чем уступал им.

Он улыбнулся уголками губ:

— В честной игре я никогда не мухлевал, но если случалось оказаться за одним столом с бандой жуликов, то мог облапошить их не хуже любого кидалы. Это было делом чести. — Улыбка покинула его лицо, уступив место глубокой усталости. — Лет через семь-восемь эта жизнь пресытила меня. Слишком много времени я провел в темных, прокуренных, шумных салунах, слишком много выпил черного кофе и крепких напитков. Слишком много повидал несчастных, готовых скорее схватиться за пистолет, чем признать, что они проиграли… Надоело.

Кейн посмотрел на свои руки и задумчиво повертел наручники.

— Забавно. Я был бунтарем в своей семье, паршивой овцой в стаде. Проехал тысячи миль, чтобы добраться на край света, бросить вызов индейцам и бог знает кому еще… Моя мать писала, что моими посланиями взахлеб зачитывается весь Уилтшир. Но, приближаясь к своему тридцатилетию, я вдруг осознал, что в глубине души ничуть не отличаюсь от моих предков, и все это время я на самом деле стремился к куску земли, который мог бы назвать своим. — Кейн смолк.

Лайза терпеливо ждала продолжения. Не дождавшись, спросила:

— Так ты стал искать участок, чтобы купить его?

— И нашел. И даже купил благодаря удачной четырехдневной партии в покер в Ледвилле. — Он задумчиво улыбнулся. — В Колорадо в предгорьях Пуэбло есть долина, где много воды, а вокруг — горы. Это самое красивое место, которое я видел в жизни. И всего пара часов от железной дороги. Так что, соскучившись по цивилизации, можно добраться до Денвера всего за день. — Голос его стал тише. — Во всяком случае, мог добраться. Я прожил там всего полгода — не так уж много, чтобы заскучать. — Он безразлично пожал плечами, будто приговоренный к смерти чувствует себя так же, как лошадь, потерявшая подкову. — Больше мне уже не увидеть мое «Лэйзи Кей».

Лайза смотрела на него широко раскрытыми, полными сочувствия глазами.

— Но ты не похож на убийцу. Тебя что же, несправедливо обвинили?

Мужчина горько усмехнулся:

— О нет, я на самом деле убил человека. Правда, все, кто в тот вечер был в «Позолоченной индюшке», согласились, что это была самооборона, но дело в том, что парень оказался сынком богатых родителей, так что на справедливость рассчитывать не приходится.

Глаза Лайзы стали совсем круглыми, и кровь отхлынула от щек.

— Как звали мужчину, которого ты убил?

— Холден. Билли Холден. — Кейн нахмурился. — Ты что, знала его?

Совсем поникнув, женщина уткнулась лицом в дрожащие ладони.

— Это был мой муж, — медленно произнесла она. «Господи, но эта милая женщина не могла быть женой такого негодяя», — подумал он с ужасом и инстинктивно попятился, насколько позволила цепь. Сейчас он отдал бы все, чем владел в жизни, чтобы только оказаться подальше отсюда — где угодно, лишь бы не причинять вдове Билли Холдена новых страданий.

— Простите меня, — беспомощно проговорил Кейн. — Мне чертовски жаль.

Лайза подняла голову и поглядела на него в упор:

— Как это случилось?

Немного помявшись, он ответил:

— Очень быстро. Ваш муж не страдал ни секунды. Да и… — Кейн печально покачал головой. — Вам не стоит знать больше, миссис Холден.

— Лайза. Меня зовут Лайза. — Она поднялась и подошла к нему, глядя прямо в лицо сухими неумолимыми глазами. — И я должна все знать. Его отец сообщил мне только, что Билли застрелен в салуне «Позолоченная индюшка», но это ведь не все? — Увидев, что он по-прежнему колеблется, она твердо повторила:

— Я должна это знать, Дрю.

Он тяжко выдохнул:

— Что ж, ладно. Я приехал в Техас, чтобы сделать кое-какие покупки, и уже возвращался домой, когда все случилось. Я решил заночевать в Солончаке. После ужина сел за покер с парой местных, заглянувших в салун. Я уже собирался закругляться, как вдруг из бара донесся какой-то шум. Парень — он, очевидно, сильно перебрал — положил глаз на девчонку. Не на одну из тех девочек, что с удовольствием оказал и бы ему услугу, а на маленькую китаянку с кухни, которая вынесла в зал поднос чистых стаканов. Мей Ли едва ли больше четырнадцати. Холден… — Кейн запнулся. — Ты уверена, что хочешь все это слушать? Только в стельку пьяный или чокнутый способен смотреть на других женщин, когда дома его ждет такая жена.

— Продолжай, — потребовала Лайза.

— Холден не хотел слушать никаких возражений и до полусмерти напугал девчонку. Другим посетителям салуна все это не понравилось, но они не посмели вмешиваться, — сказал Кейн. — Одна из гулящих девиц, Рыжая Салли, попыталась все уладить. Хотя и сама испугалась не меньше Мей Ли, она сказала, что с удовольствием пойдет наверх с таким замечательным джентльменом. Но Холден не обратил на нее внимания. Он сказал, что никогда не имел китаянки и собирается попробовать эту, схватил Мей Ли за руку и потащил прочь. Когда она закричала, подошел я и предложил выбрать опытную девушку. Вместо ответа Холден помедлил и вдруг изо всех сил двинул меня кулаком в живот. Я грохнулся на пол, а когда поднял голову, то увидел, что на меня смотрит дуло «кольта».

Я едва успел увернуться — Холден всадил пулю в пол, в то место, где только что была моя голова. У меня в кармане был револьвер, и я выстрелил, пока он целился. — Кейн потрогал пальцем дырку на правом кармане, которую проделала выпущенная им пуля. — Если б знать, что все кончится так, я бы постарался ранить его, а не убивать насмерть, но все случилось слишком быстро… — Он умолк.

— Погоди. Если это была самозащита, то почему ты осужден? Кейн бросил на нее насмешливый взгляд:

— Разве ты не знаешь, что твой супруг был в гостях у своего дяди, Мэтта Слоуна, которому принадлежит почти все в Солончаке? Слоун решил непременно отомстить за племянника и на другой день послал за мной своих людей. Меня несложно было изловить, ведь я не считал себя виновным и даже не пытался скрыться. Они меня взяли и отвезли обратно в Солончак. Слоун собрал судилище прямо в баре «Индюшки». Владелец салуна, закадычный друг Слоуна, был судьей.

Кейн скривил рот.

Не позвали ни одного свидетеля, а когда я попытался защищаться сам, меня просто остановили… кулаком. В общем, меня судили, обвинили и приговорили минут за десять. Слоун отчитался перед семьей Холдена, а твой свекор потребовал доставить меня в Прерия-Сити, чтобы вся семья имела удовольствие увидеть, как меня вздернут. Биффа и Безмозглого — парочку из свиты Слоуна — специально отрядили для этой цели. Должно быть, казнь собирались устроить сразу после того, как ты похоронишь отца. Вот это будет зрелище. — Его страдальческий взгляд встретился с се взглядом. — Жаль, что ничего нельзя изменить. Прости меня.

Лайза отвернулась и прислонилась спиной к стене, обхватив себя руками, словно вдруг замерзла. После долгого, напряженного молчания она сказала:

— Не вини себя. Билли никому не давал покоя. Если не ты, рано или поздно кто-нибудь другой убил бы его. — Лайза судорожно вздохнула. — Родители сильно испортили его. С ними мой муж всегда вел себя как шелковый, поэтому они считали, что он просто не способен сделать что-то недостойное.

Понимая, что это не его дело, Кейн все же спросил:

— Так почему ты вышла за него?

Она грустно улыбнулась, возвращаясь мыслями в прошлое:

— Он умел быть очаровательным и потом, он был красив как бог. Когда три года назад Билли появился у нас в Ивовой Роще, он показался мне воплощением девичьих грез. Отец, правда, не был в этом так уверен, но я буквально обезумела от любви. Папа побоялся, что я просто сбегу, если он не согласится на наш брак. Ну и, конечно, он наслышан о семье Холденов и решил, что я выхожу за человека, который способен меня содержать. Но все пошло кувырком, как только Билли привез меня в Прерия-Сити. Его родители разозлились, ведь он женился неизвестно на ком. Они-то собирались породниться с семьей богатого владельца соседнего ранчо. Однако поскольку дело уже было сделано, Холденам пришлось принять меня. Внешне наши отношения выглядели пристойно, но, если не считать его младшей сестры Дженни, со всеми остальными я чувствовала себя как среди вечных льдов. Хуже всего было то, что сам Билли переменился. Порой, правда, мы словно возвращались к временам нашего знакомства, но чаще… — Женщина умолкла.

— Так что же было чаще?

— Прошло около полугода после нашей свадьбы… — с трудом начала Лайза, запнувшись, побледнела, а потом неожиданно быстро закончила:

— на одном церковном празднике Билли увидел, как я смеюсь с нашим соседом. Он тут же уволок меня домой, а когда мы остались наедине, словно с цепи сорвался. Говорил, что я предала его, а потом избил так, что я чудом осталась жива.

Она склонила голову, чтобы спрятать набежавшие слезы.

— Я долго потом отлеживалась, и даже не с кем было поговорить. Когда же я попыталась рассказать о случившемся его матери, та просто не стала меня слушать. Билли объяснил, что я упала с лестницы, и этого оказалось достаточно.

Кейн выругался, едва сдерживая злость:

— И где же был твой муж, пока ты лежала полуживая после его побоев?

— Билли очень извинялся, — дрогнувшим голосом сказала Лайза. — Вставал на колени, молил о прощении. Он клялся, что никогда больше меня не обидит.

— И сдержал свое слово? — спросил Кейн, заранее зная ответ.

— Муж никогда больше не сходил с ума до такой степени, но стоило ему напиться, как он снова бросался на меня с кулаками. — Лайза не могла больше скрывать боль в голосе. — Билли стал уезжать надолго — он говорил, что выполняет поручения отца, — и… и стал ходить к другим женщинам. Он даже не пытался скрывать это от меня.