Не вызвать ли их тетушку Джозефину, подумал Джек. Она не в себе и лучше других в семье знает признаки надвигающегося безумия.

Хотя большинство уверяло, что Паркертон, дожив в разуме до сорока с лишним лет, до конца жизни останется свободным от фамильного рока.

А что до причитания…

— Черт побери, Паркертон, ты грохнулся на пол, потерял сознание.

На самом деле его посреди «Уайтса» избил разъяренный граф Клифтон, затем отправил извиняться перед Люси. И вот теперь…

Вся эта ситуация была результатом долгой и запутанной истории, и Джек не собирался сейчас терять время и пускаться в детали. Сегодня вечером ему придется все в подробностях пересказать жене.

— После того как ты уладил недоразумение с леди Стэндон…

— Как и просил Клифтон.

— Отлично, — кивнул Джек.

— Я вернул ей дом в Хэмпстеде, который по праву принадлежал ей, и посоветовал ей поискать графа…

— Ты посоветовал ей пойти к Клифтону?

— Это казалось благоразумным, — объявил Паркертон.

Джек с трудом сдержал смех.

— Импульсивное создание, — сказал герцог. — После некоторого понукания она бросилась искать его.

Джек улыбнулся. Все это звучит вполне правдоподобно.

— И что дальше?

Снова пауза.

— Я встретил ее! — Тон, которым это произнес Паркертон, с каким-то шоком и трепетом, остановил Джека.

Он собрался с духом, поскольку они переходили к той части истории, которая сбила бы с толку всех знавших Паркертона.

Паркертон бормотал нечто странное.

«У меня новая профессия», — сказал он.

Профессия? Что это значит, черт побери? Он как— никак герцог. У герцогов не бывает профессий. За исключением руководства непутевыми родственниками.

«Переведи дух, — напомнил себе Джек. — Ты, должно быть, ослышался. Паркертон просто шутит».

Но дело в том, что Паркертон никогда не шутил.

Шевельнувшись в кресле, Паркертон продолжал:

— Я попытался уйти…

— Попытался?

— Ужасно, когда никого нет, чтобы выпустить человека. Эта дурно воспитанная Люси Стерлинг бросилась вон из дома и оставила меня. Одного!

Джек снова пристально посмотрел на брата.

— Неужели так трудно выйти из пустой комнаты?

Паркертон, вскинув бровь, взглянул на него.

Паркертон обычно уходил первым, за исключением тех случаев, когда присутствовали принц-регент или герцоги королевской крови.

Его бедный братец остался один в странном доме, без всякого почитания, без заискивающей хозяйки или дворецкого, которые сопроводили бы его к двери.

Боже правый, это, должно быть, случилось с ним впервые в жизни. Многое произошло впервые в этот день для герцога Паркертона, подумал Джек, глядя на лиловый синяк под глазом брата.

— Итак, ты пошел к выходу, — напомнил Джек.

Паркертон кивнул:

— Тут все и случилось. — Джек ждал, и его брат, наконец, продолжил: — Вошла она! Повеял ветер, и ее волосы распустились, — Глаза Паркертона затуманились. — Такие красивые волосы, Джек. А на щеках — румянец.

— Светлые волосы?

— Что?

— У леди были светлые волосы?

— Да, разумеется.

Элинор. Вторая леди Стэндон, сообразил Джек.

— А потом началась суматоха со щенками.

Тут Джек и запутался, когда брат рассказывал историю в первый раз. Какая-то чепуха о борзой.

— Ее собака щенилась, и она попросила меня помочь. — Паркертон поднял глаза на Джека, — Меня! Она попросила меня помочь.

Теперь понятно, почему Паркертон говорит так недоверчиво. Бедная леди Стэндон, вероятно, не сообразила, что просит герцога Паркертона стать повитухой для ее драгоценной собаки.

— Это ты виноват! — погрозил Джеку пальцем Паркертон.

Наконец-то что-то знакомое. Большую часть взрослой жизни Паркертон грозил ему пальцем и винил во всех бедах и неудачах.

— Не надень я твой сюртук для разговора с Люси, ничего бы не случилось.

— Извини, — произнес Джек.

— Нет-нет, на самом деле это просто очаровательно.

Глаза герцога светились мальчишеским задором, которого Джек никогда не видел. Вот почему он готов держать пари, что его старший братец спятил.

— Ты действительно помогал принимать щенков?

— Да. Собственными руками.

Джек снова посмотрел на брата.

— Ты?

Герцог кивнул:

— Да будет тебе известно, что я делал это не впервые.

Теперь пришла очередь Джека посмотреть на Паркертона вопросительно. Паркертон хочет, чтобы он поверил, будто тот бывал в конюшне и принимал щенков, как обычный конюх?

Нелепость.

— Делал, — сердито заявил герцог.

Теперь оба подошли к сути дела.

— И я не столько помогал, сколько наблюдал, — признался он. — Хотя все вернулось, когда я встал на колени в чулане.

Тут у Джека в висках застучало. Паркертон опустился на колени в чулане, чтобы помочь собаке ощениться!

Если его братец не пьян, то Джек намерен найти ближайшую бутылку и осушить.

Или две.

— Щенки как раз появлялись на свет, — с некоторым удивлением произнес герцог.

— Они умеют это делать, — заметил Джек. — А после того как щенки нашли дорогу в этот мир, что произошло дальше?

— Она повернулась ко мне…

— Леди Стэндон?

— Конечно, леди Стэндон! — возмутился Паркертон. — Ну не собака же?..

Джек надеялся, что нет. Хотя то, что его брат разговаривал с борзой, успокоило бы больше, чем то, что произошло дальше.

— Да, я это понял, — кивнул Джек, чтобы брат продолжил.

— Затем леди Стэндон спросила, часто ли я занимаюсь делами Холлиндрейка.

Герцога Холлиндрейка? А он какое имеет ко всему этому отношение?

Джек передернул плечами. Он никогда в этом не разберется, чтобы пересказать жене. А Миранда, благослови ее Господь, обожает подробности.

— Значит, она подумала, что ты поверенный Холлиндрейка? — спросил Джек.

— Хуже, она приняла меня за простолюдина, — заявил Паркертон. — Джек, неужели тебе так трудно найти приличного портного? Твой сюртук неприлично выглядит.

Джек настоял, чтобы Паркертон отправился с визитом к Люси, одетый менее роскошно, чем обычно, только для того, чтобы она выслушала его. Третья леди Стэндон славилась своим пренебрежением к помпезности и светским условностям.

— Не думаю, что сейчас стоит обсуждать моего портного, — возразил Джек.

— Да. Так вот леди Стэндон решила, что я деловой человек или поверенный, которого прислал Холлиндрейк, чтобы разобраться с запутанными делами Люси. — Упомянув ее, Паркертон снова вздрогнул. — Клифтон действительно уверен, что любит эту…

— Паркертон, ближе к сути, — напомнил Джек.

— Суть в том, что во всем виновата эта Люси Стерлинг. Если бы мне не пришлось прибегнуть к маскараду, чтобы уважить ее демократизм и плебейскую чувствительность…

— Паркертон, ты отправился туда в чужом костюме, чтобы не впутаться в дальнейший скандал. Чтобы все лондонские матроны и мамаши с дочками на выданье не подумали, что ты, герцог Паркертон, отправился к вдовушкам Стэндон с намерением жениться на одной из них.

С тех пор как Холлиндрейк посулил щедрое приданое, чтобы сбыть с рук находившихся на его попечении вдов, дом на Брук-стрит словно магнит притягивал всех лондонских охотников за состоянием и любопытных холостяков.

— Да, несколько часов назад я считал это хорошей идеей. Но это было до того, как она вошла в дом, приняла меня за простолюдина и наняла.

Джеку показалось, что у него мраморный пол закачался под ногами.

— Наняла?

Тут история брата становилась совершенно невероятной.

— Да. — Герцог потер висок, у него разболелась голова. — Я тебе уже об этом говорил.

— Расскажи еще раз, повесели меня.

— Леди Стэндон попросила меня найти ей мужа.

— Найти ей мужа?

Паркертон кивнул.

Что ж, учитывая, что Джек самый бесшабашный из Тремонтов (в свете его все еще считали Безумным Джеком), ему можно простить его реакцию.

Он захохотал.

Поскольку перед ним сидел герцог Паркертон, новейшая сваха лондонского света.

Джеймс Ламберт Сент-Мор Терстан Тремонт, девятый герцог Паркертон, не находил в своей ситуации ничего смешного.

Видит Бог, он даже не мог понять, как угодил в нее.

День начался как обычно — Ричардс тщательно выбрал ему одежду на день (камердинер сначала проконсультировался с Уинстоном, секретарем герцога, относительно планов его светлости) и разбудил его ровно в десять утра. По светским меркам, это довольно рано, но такова была одна из причуд герцога.

И, учитывая, что он происходил из семьи безумцев, никто не возражал против этой странности.

Перекусив и просмотрев утренние газеты, он отправился в «Уайтс» встретиться с Джеком и обсудить одно дело. Подобную дискуссию нельзя было вести ни в библиотеке, ни в кабинете, ни даже здесь, в главном зале. Нет, герцог всегда улаживал подобные дела в клубе «Уайтс».

И сейчас, несколько часов спустя, которые показались ему вечностью, он даже не мог припомнить, что намеревался обсудить с младшим братом.

Ах да, Арабеллу.

Джеймс тряхнул головой, решив отложить это дело. Ситуация, в которой оказалась его дочь, бледнела по сравнению с той… с той путаницей, в которой оказался он сам.

Нет, это больше чем путаница. Ситуация граничит со скандалом. Герцога можно извинить за то, что он не сразу назвал ее правильным словом, поскольку он никогда не был замешан в скандале.

Не то чтобы он не знал, что они бывают. Боже праведный, он ведь глава семейства Тремонт. А это все равно, что жить в эпицентре постоянно бушующего скандала.

Но никогда эти скандалы не возникали по его вине.