— Я останусь на день-другой, — сказала она, — пока вы с Дженифер полностью не придете в норму.
— Я очень ценю вашу поддержку, спасибо. — Элиот даже не улыбнулся.
— Ну, мне пора, пожалуй. Обязательно сообщите, как пойдут дела у нашей малышки. Я буду волноваться, хотя и верю только в хорошее, — сказал Энтони, ободряюще похлопав пасынка по плечу.
Печальная улыбка тронула уголки губ Элиота.
— Жизнь подсовывает много всяких пакостей, но хуже беды, чем болезнь ребенка, я еще на своем пути не встречал.
— Уверен, она скоро поправится, — бодро проговорил Энтони.
— Я только что звонил в больницу, Дженифер все еще спит, но у нее поднялась температура. Они на несколько минут помещали ее в ледяную постель, чтобы сбить жар. Вечером доктор будет брать спинно-мозговую жидкость, и я хочу быть там.
— Я поеду с вами, — откликнулась Бритт, понимая, что ее слова будут приятны обоим.
— Спасибо, Бритт. — Элиот посмотрел на часы. — Думаю, мне стоит позвонить Моник. Она непременно должна знать, что случилось. — В голос его вкралась горестная нотка. — Пойду попробую дозвониться до нее.
Ни Энтони, ни Бритт не проронили ни слова, лишь смотрели ему вслед, пока он не прошел в кабинет. Затем Бритт пошла проводить мужа до машины. Когда они вышли в темную ночь, она обняла его и сказала:
— Ох, как бы мне хотелось, чтобы и ты тоже остался.
Энтони только грустно вздохнул. У него не было причин сомневаться в ее искренности, а вот она сама не очень верила своим словам. Где-то на грани ее сознания таилась радость, что все вышло именно так. И это было ужасно!..
— Я люблю тебя, Энтони, — сказала она, склонив голову на его плечо.
— Знаю, родная. И я люблю тебя. — Он поцеловал ее на прощание. — Позаботься о них с малышкой.
Бритт стояла и смотрела ему вслед до тех пор, пока виднелись красные огоньки машины. Когда они скрылись, она повернулась и с ощущением надвигающейся беды вошла в дом.
Они отправились в больницу минут через двадцать после отъезда Энтони. По пути едва ли сказали друг другу десяток слов. Сознание Элиота было полностью занято заболевшей дочкой, а ее мыслями владел один Энтони. Но тот факт, что они остались вдвоем, предстал теперь перед обоими во всей своей неотвратимости.
При подъезде к городу она посмотрела на него.
— Вы дозвонились до Моник?
— Да. Она вылетит сразу же, как только сможет.
— Для Дженифер это будет хорошо.
— Надеюсь.
Через несколько минут они подъехали к больнице. Хотя было уже поздно, доктор Дормэнн, молодой, плотного сложения человек, встретил их, проводил в небольшую приемную, усадил в кресла и только потом сказал, что подозревает у Дженифер менингит.
— Насколько это серьезно, доктор?
— Достаточно серьезно, мистер Брюстер. Хорошо, что вы рано обратились к нам, мы вовремя успели сбить ей температуру. Девочке сейчас, конечно, не сладко. Если это менингит, как мы подозреваем, то понятна ее постоянная раздражительность. В инфекционных случаях опухоль оболочки головного мозга создает внутричерепное давление, что может быть весьма болезненным. Взрослые, впрочем, переносят все это гораздо хуже. Я назначу ей курс антибиотиков сразу же, как только будет можно.
Необходимые бумаги были заполнены и подписаны, Элиот вздохнул, и они направились в палату к Дженифер. Ее кроватка была покрыта сеткой, чтобы удержать ребенка от поползновений выбраться наружу. Элиот, просунув руку в ячейку, прикоснулся к детскому личику. Дженифер, на которой была только легкая рубашечка, дрожала. Увидев отца, она сразу же в голос заплакала. Бритт заметила, что глаза Элиота тоже наполнились слезами, ее горло сдавил спазм. Он поставил возле кроватки два стула, и они сели. Элиот гладил малышку по голове.
Немного спустя пришла санитарка, взяла ребенка и куда-то унесла. Они прошли в комнату ожидания и сели друг против друга. Между ними стоял низкий столик со старыми журналами.
— Я страшно огорчена всем, что случилось, — сказала Бритт. — Вы не заслуживаете такого наказания.
— Это моя вина, не надо было брать ее на реку.
— Разве можно все предвидеть? Как вы могли знать, что она подхватит эту инфекцию?
— Ну, разговорами тут не поможешь. Что произошло, то произошло…
— Элиот, вы удивительный отец.
Ее слова тронули его, но он был слишком расстроен, чтобы ответить на них. Через несколько минут тягостного молчания он сказал:
— Надеюсь, я не слишком расстроил ваши планы, вынудив вас остаться? Для меня это так же много значит, как и для Дженифер.
Она посмотрела ему в глаза, желая — и не желая! — понять, что он имел в виду.
— А я надеюсь, что это не было ошибкой, — осторожно сказала она.
— Что вы остались со мной вдвоем? — Она кивнула. — Это не будет ошибкой до тех пор, пока мы сами не сделаем ошибки.
— Я знаю себя, Элиот. И знаю, как отношусь к вам. Хотелось бы, чтобы и вы не заблуждались в отношении меня. Если я и осталась с вами, то лишь ради Дженифер.
— Хорошо, Бритт, теперь я должным образом предупрежден.
Бритт отвела взгляд и прикусила губу.
— Поверьте, мне очень неприятно говорить людям подобные вещи. Это заставляет меня ощущать…
— Ощущать что?
— Что я жестокосердна, — сказала она, взглянув прямо ему в глаза. — Но мне не нравится то… Все то, что происходит между нами.
Легкая улыбка коснулась его губ.
— Ну наконец-то я узнал, что это взаимно — чувство, я имею в виду. А то я уж думал, что я один с этим маюсь.
— Послушайте, Элиот, не слишком ли много вы на себя берете? — спросила Бритт с явной досадой. Она встала и, пройдя через комнату, остановилась у окна. — Боже, зачем я только заговорила об этом? Что вы себе вообразили? — Она горестно рассмеялась. — Это же безумие, Элиот. Что с нами вообще происходит?
Он ничего не ответил. Тот же вопрос мучил и его. Несколько минут она стояла, покачиваясь, и чувствовала, что тревога все сильнее завладевает ее сознанием. Наконец он заговорил:
— Мои чувства к вам совсем для меня не праздник, так же, как и для вас — ваши чувства ко мне. Если бы это было иначе, то напоминало бы скорее пикник, на который прихватили тяжело заболевшего ребенка.
— Пожалуйста, прошу вас, не говорите так!
— Я человек честный.
— В наших обстоятельствах честность не совсем то, что необходимо.
— А что, по-вашему, необходимо, Бритт?
— Приличия. Верность. Вот качества, которые мы с вами просто обязаны выказать, не так ли?
Элиот опять ничего не ответил. Ему нечего было сказать. В конце концов уверенности у Бритт поубавилось.
— Мне надо выйти, — сказала она, направляясь к двери и чувствуя, что он смотрит ей вслед. — В холле я заметила питьевой фонтанчик. Пойду попью.
Когда Бритт вышла, Элиот сидел, уставясь в стену, и думал о сказанном ею. Сама призналась, что охвачена чувством, а теперь будто накладывает запрет… Как трудно ему смирить свое сердце. Он понимал: каждый шаг, конечно, ведет к беде, но это не удержало его от попыток добиться, чтобы Бритт осталась. Наверное, не удержит и дальше.
Бритт вернулась, а еще через минуту вошел доктор Дормэнн. Он сказал, что спинно-мозговую жидкость у девочки взяли, и все прошло удачно. Как только лаборатория сделает необходимые анализы, можно будет назначить медикаментозное лечение. Примерно с час еще придется подождать.
Они с Бритт вернулись к палате Дженифер и ждали, когда ее принесут. Малышка, апатично лежа на руках у сестры, едва ли узнавала отца. Но когда он взял ее на руки и подержал несколько минут, гладя по головке, она открыла глазки, осмысленно посмотрела на него, хотела что-то сказать, но сонливость снова овладела ею.
Сестра забрала у него девочку, положила в кроватку, закрепила защитную сетку и покинула палату.
Они молча бок о бок сидели возле спящего ребенка. Бледный зеленоватый свет едва освещал помещение, создавая иллюзию нереальности. Слышался только тихий звук вентилятора.
Элиот постепенно приходил в себя. Он взял руку Бритт, на что та никак не прореагировала.
— Я вам очень благодарен. Не знаю, понимаете ли вы, как много для меня значит то, что вы здесь.
— Я все понимаю, Элиот.
Он слегка сжал ее пальцы, но она на это никак не отозвалась. Ему показалось, что мысленно она находится в эту минуту где-то очень далеко, и он спросил:
— О чем вы думаете, Бритт? Пожалуйста, скажите мне.
— О своем отце, если вам интересно. Глядя на вас с Дженифер, я не могла не вспомнить о своем детстве. — Слезы застлали ее глаза и пролились, стекая по щекам. Она забрала у него свою руку, чтобы вытереть их. — Не обращайте внимания, это все только эмоции. Вам сейчас гораздо труднее, чем мне.
Как бы спасаясь от чего-то, Бритт встала, подошла к окну и, слегка сдвинув тяжелую штору, стала смотреть в темную, пасмурную ночь. Внизу были рассеяны огни Истона, вверху в прорехах туч кое-где помигивали звезды. Чувство одиночества охватило ее. Она помнила тысячу и больше таких же ночей в Маунт Айви, когда сама была ребенком. О, те одинокие ночи!..
За спиной послышался легкий звук сдвинутого стула, и Бритт поняла, что Элиот встал. Подошел он неслышно. Когда рука его легла ей на плечо, она вздрогнула, хотя это прикосновение и не было для нее неожиданностью. Рука скользнула вниз, по предплечью, а потом, сжав локоть, он повернул ее к себе. Она посмотрела ему в глаза, испытывая нелепую слабость. Глухая безнадежность, еще недавно написанная на его лице, исчезла. Не говоря ни слова, он обнял ее и прижал к себе.
Сначала Бритт будто одеревенела, но искренность его порыва сняла ее напряжение. Она обняла Элиота за плечи. А он погладил ее по голове, как раньше гладил Дженифер. Голова ее склонилась ему на плечо, она старалась не думать о том, куда это их заведет. Просто испытывала счастье. Потом вернулась тревога. Происходящее сейчас между ними слишком сильно, чтобы она могла противостоять этому, но и смириться до конца была не в состоянии.
"Без покаяния. Книга вторая" отзывы
Отзывы читателей о книге "Без покаяния. Книга вторая". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Без покаяния. Книга вторая" друзьям в соцсетях.