Маркиза была права — в их положении оба они имели обязанности, которыми нельзя было пренебречь.

Герцог шел через вестибюль, когда навстречу ему спустился сэр Хьюго.

— Энид уже уехала? — спросил он. — Я хотел проститься с ней.

— Только что, — кивнул герцог.

— Значит, я увижу их в Лондоне.

— Да, в Лондоне. А как Лорена? У нее уже был доктор? — спросил герцог.

— Да, час назад. Завтра она сможет встать. Доктор сказал, что ей лучше соблюдать покой несколько дней, поэтому нам придется задержаться до четверга, если ты не возражаешь.

— Разумеется, нет, — кивнул герцог. — Я бы хотел поговорить с ней сейчас, если можно.

— Я помог ей перебраться в будуар, рядом с ее спальней, — сказал сэр Хьюго. — Чай ей подадут туда.

— Тогда я поднимусь к ней, — сказал герцог. — Меня просили передать ей кое-что, а Энид пригласила Лорену к себе, если Китти не пожелает принять ее в своем доме.

Герцог заметил, что сэр Хьюго упрямо сжал губы.

— Вы с Китти решили что-нибудь насчет будущего Лорены? — решился спросить он.

— В этом случае решение буду принимать я! — отвечал сэр Хьюго.

Глаза герцога блеснули лукавой усмешкой, но он ничего не сказал.

Словно торопясь изменить тему разговора, сэр Хьюго заметил:

— Кстати, тебе будет интересно узнать, что Арчи добросовестно расплатился сегодня утром перед отъездом. Он сказал, что трудно спорить с кем-то, у кого на руках все козыри.

Сэр Хьюго засмеялся.

— Но мне кажется, что Арчи не стал спорить еще и потому, что слишком торопился в Лондон. Готов держать пари, что он хотел попасть в клуб раньше Келвина и Джека, чтобы изложить там свою теорию о влиянии питьевой воды на скаковых лошадей.

Герцог тоже рассмеялся.

— Не сомневаюсь, что честь этого открытия Арчи припишет себе, хотя все мы знаем, что его сделала Лорена.

— У меня есть все основания ею гордиться, — сказал сэр Хьюго. — Признаюсь тебе, что, встречая ее на вокзале Виктория, я очень волновался, боясь оконфузиться перед вами. Но она оказалась на высоте!

— Можно мне навестить ее сейчас? — спросил герцог.

Сэр Хьюго сильно подозревал, что Элстон не слышал ни одного слова из сказанного им. Поэтому он просто ответил:

— Конечно. У нее на виске огромный синяк, а в остальном все в порядке.

Сэр Хьюго внезапно понял, что говорит в пустоту, потому что его собеседник уже был наверху лестницы.


Сидя на софе в будуаре рядом со своей спальней, Лорена размышляла, какую из книг, принесенных ей миссис Кингстон, стоит почитать.

Дядя уже сообщил ей, что они уезжают в Лондон в четверг, и Лорене не хотелось, покидая Миер, оставить здесь недочитанный роман.

Откинувшись на подушки, она внимательно осматривала комнату, стараясь как можно лучше запечатлеть в памяти все, что ее окружало. Купидоны с украшавших стены полотен Буше гармонировали с росписью потолка, изысканной французской мебелью, бирюзовым шелком занавесей и обивки кресел в стиле Людовика XIV.

» Все в Миере так прекрасно! — подумала Лорена, — и герцог должен быть счастлив тем, что он живет здесь «.

И при мысли, что ей скоро придется расстаться со всем этим, она испытывала более сильную боль в сердце, чем в ушибленном виске.

Но, по правде говоря, ее больше всего преследовала мысль о владельце Миера, который, как она знала, останется навечно не только в ее памяти, но и в душе, и в сердце.

» Я спасла его!«— подумала она с упоением, как только пришла в сознание.

Хотя она испытывала невыносимую головную боль и легкую дурноту, ничто не имело значения, кроме того, что герцог не пострадал и что ей удалось не дать графине осуществить ее намерение.

» Как может женщина быть такой… жестокой и такой… злобной?! — подумала Лорена. — Она ведь говорила, что любит герцога, а сама навела на него пистолет «.

Лорена не могла понять этого, потому что, любя герцога, она желала защитить его не только от физических страданий, но и от душевной боли, причиняемой тяжелыми переживаниями и разочарованием.

Если он любит графиню, как мучительно должно было быть для него видеть такое ее поведение. Но если, судя по ее словам, герцог не любит ее больше, как унизительно для него сознавать, что он растратил свое чувство на женщину, способную проявить полное отсутствие сдержанности и приличий.

» Вчера мне удалось спасти его, — подумала Лорена, — но что, если она… сделает новую попытку?«

Мысль о том, что герцог может снова оказаться в опасности и ее не будет с ним рядом, чтобы она могла защитить его, причиняла ей душевную боль.

» Но ведь это глупо «, — сказала она себе.

В его жизни Лорена не имела никакого значения. Ей просто выпало необыкновенное счастье выразить ему свою любовь так, как она и мечтать не могла.

Это был чистый случай, что как раз в тот момент она находилась именно на том месте.

Будь Лорена в любом другом углу гостиной, она не успела бы броситься на графиню и помешать ей совершить меткий выстрел, как бы ни был в ней силен инстинкт, предвещавший опасность.

» Ты храбрая девочка, и я очень горжусь тобой «, — сказал ей вчера вечером сэр Хьюго, навестив ее после ухода доктора.

Лорена страстно желала спросить его, а что сказал герцог по поводу случившегося, но застенчивость не позволила ей задать подобный вопрос.

Считая, что племяннице хочется заснуть и что ей нужно дать покой, сэр Хьюго тихонько удалился, и Лорена осталась наедине со своими мыслями.

Она знала, что если бы открыла одну из лежавших на столе возле нее книг, то не смогла бы разобрать и строчки. Лицо герцога неотступно стояло перед ней.

Никакая книга не могла доставить ей большего наслаждения и завладеть ее воображением сильнее, чем его милый облик, стоявший перед ее мысленным взором.

Лорена откинулась на подушки и снова предалась воспоминаниям о том, что произошло с момента их первой встречи.

Она вспомнила то утро, когда они вместе выехали на верховую прогулку, а потом завтракали в уютном фермерском домике.

» Как бы я хотела, чтобы это могло повториться!«— подумала Лорена.

Но это означало желать невозможное: как только Лорена покинет Миер, герцог станет для нее так же недоступен, как луна в небе.

В это время раздался стук в дверь, и прежде чем она успела что-нибудь сказать, в комнату вошел герцог.

Поскольку все ее мысли в этот момент были сосредоточены на нем, он показался ей не человеком из плоти и крови, а скорее порождением ее воображения.

Но когда герцог приблизился к софе, на которой она лежала, краска бросилась ей в лицо. Под кружевной накидкой на ней был только пеньюар, волосы ее были свободно распущены.

Лорена не могла не заметить странного выражения его глаз.

Пеньюар из белого шелка с застежкой доверху, отложным воротником и длинными рукавами выглядел очень скромно. Она носила его еще в пансионе.

Но сейчас, с распущенными волосами, Лорена казалась в нем особенно юной и чистой, похожей на неземное существо, сошедшее с небес. Герцог вспомнил, что столь же удивительно прекрасной она показалась ему, когда они вместе встречали восход солнца.

Он подошел к софе и протянул руку.

— Как вы себя чувствуете, Лорена? — участливо спросил Элстон. — Ваш дядя сказал мне, что я могу повидать вас.

— Я… я вполне здорова, — ответила Лорена. Собственный голос показался ей чужим. — Завтра… я смогу встать.

Она подала ему руку, видя, что герцог ожидает этого, и он сжал обеими руками ее тонкие пальчики. А затем, к ее большому удивлению, герцог сел рядом с ней на софу, а не в кресло, как она этого ожидала.

— Вы очаровательны, — проникновенно сказал он. — Я всегда думал, что ваши волосы именно так и должны выглядеть.

Лицо Лорены пылало от смущения, а глаза оживленно блестели. Она потупилась, и ее длинные ресницы легли тенью на белоснежную кожу щек.

По-прежнему не выпуская ее руку, он сказал:

— Прежде чем мы скажем друг другу все, что нам хочется сказать, я хочу поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь.

По тому, как задрожали ее пальцы, герцог понял, насколько близко к сердцу она приняла то, что могло случиться.

Не сводя с девушки восхищенного взгляда, Элстон мягко произнес:

— Я хочу, чтобы вы забыли о происшедшем. Это было чудовищно и отвратительно, и об этой событии никогда больше не нужно вспоминать, Лорена.

— Я… я так испугалась… за вас, — тихо призналась она.

— Я знаю, — ответил герцог. — Вы были очень решительны и храбры. Вы одна не растерялись в эту минуту. Но я цел и невредим, поэтому не думайте об этом больше.

Повинуясь властной нотке в его голосе, Лорена проговорила:

— Я… постараюсь.

— У нас найдется еще над чем подумать, — сказал герцог с улыбкой. — У меня есть приятное поручение к вам от маркизы Трампингтон. Она хочет, чтобы вы приехали к ней и не только в гости, но и остались бы, если пожелаете, на неопределенное время.

Лорена посмотрела на него с удивлением.

— Вы хотите сказать… я могла бы поселиться у нее? — не могла поверить она в услышанное.

— Я именно так и понял ее желание, — с улыбкой подтвердил герцог, — но мне кажется, у вашего дяди на этот счет есть собственные планы.

— Дядя Хьюго сказал… мне показалось, что он бы не возражал, чтобы я жила у них… но я знаю… тетя Китти… не захочет терпеть мое присутствие в своем доме.

— Во всяком случае, у вас уже есть два предложения на выбор, — сказал герцог. — Но мне бы хотелось, чтобы вы выслушали и третье предложение — мое.

Лорена смотрела на него молча.» Никакая другая женщина, — подумал он, — не могла бы выразить столько одним лишь взглядом «.

Герцог посмотрел на ее руку, которую он все еще держал в своих, и затем сказал, тщательно выбирая слова:

— Вы так хорошо начитанны, что, вероятно, помните, греки говорили, если вы спасли человеку жизнь, вы навсегда берете на себя за него ответственность.