И снова она услышала хруст его шагов. А может быть, это были и не шаги вовсе, а ее собственное тяжелое хрипловатое дыхание, да гулкие удары сердца отдавались в ушах. Быстрее, еще быстрее, нельзя терять ни секунды!

С замужеством покончено! Бурное ликование захлестнуло все ее существо, внутри ее все кричало от радости. Может, хотя бы на этот раз Кит услышит ее крик.

Деревья… Они обступили ее со всех сторон. Статные высокие елки в длинных, доходящих до щиколоток колючих юбках. Кедры-шептуны до такой степени темные, что кажутся черными. Дрожащие клены с листьями, похожими на пронизанные кровеносными сосудами ладони, и корой, разрисованной серебряными узорами лишайника. Громадные душистые камедные деревья, источающие смолистый аромат. Упрямые старые дубы с шишковатыми наростами — могучие, раскидистые, сучковатые. Гикори, листья которых смотрят в небо, словно острые наконечники стрел, украшенные россыпью крохотных зеленых цветов.

Ветви, сплетаясь в вышине, заглушали неяркий свет сумерек, и все вокруг казалось однообразной зеленоватой туманностью. Куда ни глянь — стоит стена густой поросли молодых деревьев, диких трав и цветов, виноградных лоз и шиповника, сквозь которую невозможно ничего разглядеть.

Камми любила деревья с самого детства. Эта любовь передавалась в их роду по женской линии. Женщины семьи Гринли всегда проявляли самый живой интерес к всевозможным растениям, особенно к деревьям.

В первый раз маленькая Камми вошла в лес вместе со своей бабушкой. Старушка привела внучку в заповедник, который граничил с их земельным участком, чтобы познакомить ее с деревьями, как со своими добрыми друзьями.

Когда из несмышленого ребенка Камми превратилась в девчонку-сорванца, она, как и все дети ее возраста, обожала скакать на гибких палочках сассафраса, воображая себя лихой наездницей, пришпоривающей дикого пони. В часы, когда ей хотелось почитать в тишине или просто побыть одной, девочка убегала в укромное, только ей известное место на холме, окруженное высокими соснами. А иногда, когда никто не видел, она прижималась к коре лаврового дерева или ясеня, дуба или сосны и вслушивалась, как в их стволах течет жизнь.

Прежде она никогда не терялась в лесу.

Наконец Камми остановилась, чтобы перевести дыхание, и напрягла слух. Кит больше не преследовал ее. Вокруг были деревья — угрюмые, молчаливые и пугающе одинаковые. Порыв холодного ветра промчался по их верхушкам, зашелестев листьями. Камми вздрогнула, зябко поежилась и, обхватив руками плечи, облепленные мокрым шелком, снова оглянулась вокруг. Где-то в подсознании шевельнулось мрачное предчувствие — она не имела ни малейшего представления, как вернуться на дорогу и где искать теперь свою машину.

Ну разве это не предательство? Лес, который она так любила, решил обмануть ее, совсем как тот мужчина, который был ее мужем.

Разумеется, эта мысль была нелепой: лесной массив заповедника занимал более тридцати тысяч акров, а Камми никогда не отваживалась отходить далеко от заднего крыльца своего дома, да и не было в этом никакой необходимости.

Заповедник раскинулся почти на весь приход. Он окружал бумажную фабрику и подступал к окраинам городка Гринли. Вполне возможно, что от того места, где сейчас находилась Камми, было всего несколько миль до ее дома, если идти по дороге, а если напрямик через лес, то не больше двух-трех, а может быть, и того меньше. Если бы кто-то подсказал ей, в каком направлении двигаться, она бы вышла прямо к заднему крыльцу своего дома. Камми знала, что по заповеднику петляло несколько пересекающихся друг с другом дорог и было разбросано немного домишек. Если пойти на юго-восток, то непременно попадешь на какую-нибудь из дорог. Возможно даже, что ей повезет — кто-то будет проезжать мимо и захватит ее с собой.

Тем временем тени под деревьями стали превращаться из серых в черные, и Камми совсем растерялась. Как теперь определить, где север, а где юг? Если же пойти наудачу, то это скорее всего обернется тем, что она будет кружить по лесу, пока не собьется с ног. Наверное, самым разумным было бы остаться здесь, на этом месте, дождаться утра, а когда станет светло, попытаться как-то сориентироваться. Однако перспектива провести ночь в дремучем лесу показалась девушке не слишком заманчивой, и Камми снова пошла вперед.

Плющи и кусты шиповника так и норовили вцепиться в ткань ее кофточки своими колючками и страшно затрудняли передвижение. Промокшие насквозь джинсы стали противно-липкими, и сочившаяся из них вода заливалась в туфли. Тонкая струйка холодного дождя стекала с перехваченных шнурком волос прямо на спину.

Замерзшая, измученная; Камми поскользнулась на мокрых корнях какого-то дерева и, зацепившись за ветку дикого винограда, которая тут же обвила ее щиколотку, упала. «Магнум» выскочил из ее руки, словно только и ждал этого момента. Она принялась искать его в густых зарослях кустарника, ветки которого стелились по земле, путаясь в сухой прошлогодней траве и рыжих сосновых иголках, но найти его в сгущавшейся темноте так и не смогла. Пистолет был потерян.

Камми уже почти ничего не видела во мраке надвигавшейся ночи, но упрямо продолжала идти. Становилось все холоднее. Ледяной озноб время от времени сотрясал ее разгоряченное от напряжения тело. Но останавливаться нельзя, надо добраться до дома. Никто не знал, куда она отправилась, и никто не имел понятия, где ее искать.

Стиснув зубы, Камми упорно пробиралась вперед и вдруг встала как вкопанная, как будто перед ней возник невидимый барьер. Кто-то наблюдал за ней. Она почувствовала это инстинктивно, всем своим существом ощутив чье-то присутствие.

Камми медленно повернула голову, вглядываясь в кромешную темноту, но абсолютно ничего не заметила — ни малейшего движения, ни звука. И все же она была уверена, что не ошиблась. Кто-то — дикое животное или сам дьявол в человеческом обличье — все ближе подкрадывался к ней. Страх сковал девушку. При обычных обстоятельствах она не была ни мнительной, ни суеверной, но то, что происходило сейчас, вряд ли можно было назвать обычными обстоятельствами.

Внезапно дрогнула ветка дерева, зашелестев листьями.

И в ту же секунду Камми сорвалась с места и очертя голову бросилась наутек, продираясь сквозь цепкие кусты, увертываясь от сучьев, перепрыгивая через коряги и бревна. Она проносилась между темными стволами деревьев, которые вставали у нее на пути как немые стражи ночи. Легкие у беглянки горели огнем, перехватывало дыхание, не хватало воздуха. Шипы и колючки рвали ее блузку, вонзались в кожу, но Камми не замечала этого. Она хваталась за стволы деревьев, которые обдавали ее дождем, отталкивалась от них и снова цеплялась за другие стволы, ощупью продвигаясь вперед.

Он возник неизвестно откуда, как будто из-под земли. Только что никого не было, и вот из-за дерева прямо к ней шагнула темная фигура человека.

Камми налетела на его грудь, как на каменную стену. Сильные руки подхватили ее, и в это мгновение человек отшатнулся по инерции назад. Воспользовавшись моментом, девушка вывернулась из его объятий и отскочила в сторону. Быстрее прочь! Но не успела сделать и трех шагов, как он поймал ее сзади. Оступившись, она потеряла равновесие, его мускулистые ноги прижались к ее ногам, теплое дыхание коснулось мокрых волос, раздалось какое-то невнятное ругательство, и они оба полетели куда-то в темноту.

Падая, он притянул ее к себе и успел повернуть так, что ее щека оказалась на его плече. На нем было надето что-то мягкое, и голова Камми легла, как на подушку. Ошеломленная, она замерла на какой-то миг, а сквозь пожар в голове пронеслась мысль, что этот человек не мог быть ее мужем.

Камми с трудом сделала глубокий вдох, резкой болью обжегший горло, и одновременно попыталась вырваться из крепко державших ее рук.

— Не шевелись, — приказал спокойный низкий голос где-то на уровне ее макушки, — если не хочешь, чтобы я бросил тебя здесь одну.

Волна тревожного смятения поднялась в ней. Она знала этот голос, помнила его, и, когда слышала его звук, сердце ее болезненно сжималось, а в памяти воскресали события тех далеких лет… Сколько же прошло с тех пор? Почти пятнадцать.

Ей было известно, что этот мужчина снова вернулся домой. Это было известно всему Гринли. Разумеется, он приехал на похороны своего отца. А она на них не присутствовала. Разумеется.

— Рид Сейерз, — шепотом выдохнула Камми.

Он так долго молчал, что ей показалось, что он не слышал ее слов. Но прошло еще несколько секунд, и знакомый голос сухо произнес:

— Я польщен, а вернее сказать, изумлен. Я не был уверен, узнаешь ли ты меня даже при более благоприятных обстоятельствах.

— В последний раз мы встречались при очень похожем стечении обстоятельств, — заметила Камми напряженным голосом. — Ты отпустишь меня?

— Нет.

Его ответ прозвучал совершенно недвусмысленно, он определенно давал понять, что какие бы то ни было возражения бесполезны, чего не было в тот последний раз, когда она беседовала с ним.

— Тебе всегда нравилось казаться загадочным, — сказала Камми. — Но я, к сожалению, сегодня не в том настроении, чтобы играть с тобой в эти игры. Так ты покажешь мне дорогу домой или эту ночь мы проведем здесь?

Он немного передвинулся, и Камми накрыли складки его широкого плаща. Она вздрогнула, почувствовав, как ее обволакивает тепло его тела, исходившее из-под тяжелой непромокаемой ткани. Его руки еще крепче прижали Камми к груди, когда он произнес:

— Кажется, я говорил тебе, что всегда довожу до конца то, что начал?

— Уже слишком поздно.

Заметил ли он едва уловимую дрожь неуверенности в ее голосе? Да нет, он просто не мог заметить этого, ведь она сама не поняла, какое чувство охватило ее в этот момент. Это могло быть все, что угодно, только не страх. Камми могла испытывать к нему презрение, ненависть или сильное желание, могла тосковать по нему, но она никогда не боялась его.