Теперь она видела его широкую, голую спину, почти полностью обезображенную ожогами и шрамами кожу, и не могла оторвать взгляда от этого уродства, от жилистых рук, ещё забинтованных по локти, от мускулов, кажущихся открытыми.


Ричард несколько минут смотрел на своё отражение, а Дэни — на него самого, и вдруг медленно повернулся полубоком, так, чтобы видеть отражение своей спины. Крутить головой ему явно было непросто и неприятно, он с силой стиснул зубы, претерпевая боль. Чего он так старательно себя рассматривает? Подсчитывает убыток своей красоты? Дэни тут же мысленно обсмеяла себя: сама же в тихую глазеет и не краснеет. Очень странно всё это.


Его грудь пересекали несколько кривых шрамов, от правой ключицы до живота, и кожа в основном имела нездоровый цвет. Дэни просто посмотрела на его торс и судорожно сглотнула. Ожоги тянулись по животу, под пояс белых, широких штанов.

— Боже мой... — прошептала она, прикрыв рот пальцами. — Что же у тебя там, ниже...


В следующее мгновение раздался громкий, дверной звонок, что и вывело Дэни из её странного ступора. Не убедившись даже, что парень не заметил её присутствия, она вскочила с места и побежала открывать дверь.

— А, ты всё-таки здесь, — хозяйка вошла в холл, приветливо улыбаясь. — Это прекрасно! Как у вас тут дела?

Дэни подумала про её полуобнажённого сына и нервно дёрнулась.

— Всё было супер, мэм. Он сейчас отдыхает.


И, посудив по тому, как Ричард реагирует на мать, она учтиво добавила:

— Я думаю, его сегодня не надо трогать. Э-э-э, пусть выспится, бедняга.

— Конечно, спасибо тебе, дорогая.

Дэни вдруг подумала, что её стошнит, если эта дамочка ещё раз назовёт её «дорогая». Жуткая манера из вежливости и женственности. За такое в её родном районе загнобили бы за считанные секунды.


— Я думаю, я готова приходить пять раз в неделю.

Филч несколько мгновений просто смотрела на неё, но Дэни ничуть не смутил этот тяжёлый, ставший вдруг строгим, взгляд. В конце концов, дамочка кивнула, затем, пока девушка одевалась, наскоро рассказала ей, когда приходить и что конкретно делать. Перед тем, как открыть перед Дэни дверь, хозяйка очень тихо спросила:

— Скажи, ведь ты смогла посмотреть на него? Это действительно настолько серьёзно, как он говорил?


Дэни сперва показалось, что она просто ослышалась, однако, до неё дошло: мать до сих пор не видела собственного сына без всех тех бинтов и повязок. Это было странно, неестественно, зато дало девушке очередную возможность убедиться в отвратительных семейных отношениях в этом доме.


— Я не знаю, — ответила она просто. — Посмотрела и всё.

— Не каждый доктор перетерпит такое зрелище, — её голос прозвучал печально, но Дэни это не впечатлило. — Я разговаривала с врачами. Они были поражены, что он остался жив. Но какой ценой...

— Поверьте мне: ни вы, ни он не знаете, что такое настоящий кошмар. Доброй ночи.


Она вышла на крыльцо и захлопнула за собой дверь. Вечер был холодным, тёмным, и стоило Дэни отойти от дома, как она почувствовала мерзкий, спёртый запах с помойки. С мрачными мыслями она возвращалась на знакомую с детства улицу, в другой район города.


[1] «My World Dies Screaming» (переименованный в Terror in the Haunted House) американский фильм 1958го года.


Глава 4


Дэни уже стояла на крыльце, когда услышала громкие, мужские голоса, раздающиеся за дверью. Один из них принадлежал Ричарду, другой... Тот, другой, она узнала сразу. Дверь вдруг резко открылась, и на крыльцо вышел невысокий смуглый парень, одетый во всё чёрное.


— ... Ты — гавнюк! Ты им был, им и остался!

С такими словами он захлопнул дверь, зло выругался и только тогда заметил девушку. Не растерявшись, она натянуто улыбнулась, парень тоже успокоился и спросил:

— Огонька не найдётся, милашка? У меня пусто.


Он повертел в пальцах зажигалку — прозрачную, синеватую пустышку — и заулыбался. Недолго думая, Дэни достала из цветочного горшка свои сигареты и зажигалку и протянула парню.

— Спасибо, милашка. — Парень затянулся и подмигнул ей. — Ты ведь не из армии поклонниц «Heartless»?

— Кого?

— Группы Рича. Ты ведь не одна из них?

— Боже упаси. Я никогда о ней не слышала.

— Вот как...


— А тебя я знаю, — Дэни закивала, рассматривая его с ног до головы. — Ты — диджей на нашем радио. Ты высмеиваешь американские бойз-бэнды. Обожаю твои передачи.

— Спасибо, я тронут.


В милом жесте он решил протянуть руку, не прекращая смотреть ей прямо в глаза, но Дэни отрицательно замотала головой.

— Извини, я не жму руки незнакомцам. У меня... э-э-э, нелюбовь к прикосновениям.

— Хм, понимаю, бывает. А что ты делаешь здесь?

— Я вроде сиделки. Мамаша Филч просила помочь.


— Да уж, — парень хмыкнул, покосившись на входную дверь. — Этому засранцу нужна помощь. Он и раньше не отличался хорошим характером, а сейчас вовсе спятил.

— Давно его знаешь?

— Лет шесть. Продвигаю их группу, помогаю с выступлениями. Организация — это не моё, но у Рича и группы было большое будущее. Я думал, что вытащу их на большие сцены.


Он так странно посмотрел на Дэни, отрешённо, при том задумчиво разглядывая её, затем просто бросил сигарету в ближайшие кусты.

— Ну, ладно, милашка. Я пошёл. Будь осторожна с этим гавнюком.

А я его себе другим представляла, подумала Дэни, глядя на удаляющуюся вниз по улице тёмную фигуру. Вообще-то, она всего пару раз слышала его передачу на радио. Так себе, выпендрёж.


Холл встретил её мраком и тишиной. Дэни сняла куртку, кеды оставила под вешалкой, сама же прошла в гостиную. Филч сидел на диване, низко опустив голову, и как-то странно покачивался, вперёд-назад. Казалось даже, он что-то горячо шептал себе под нос, но, стоило девушке подойти ближе, как он тут же набросил на голову капюшон и затих.

— Значит, «Heartless»? Кто придумал название?


Парень продолжал сидеть и молчать, тогда Дэни обошла маленький круглый столик и встала прямо перед ним, скрестив руки на груди.

— Ты, видимо, взял за основу одну из деталей своего характера. Ну, не суть. Допелся, Стиви Уандер...

— Слушай ты, — прошипел он с раздражением и погрозил ей забинтованным указательным пальцем, — я запрещаю тебе высказываться при мне о музыке, моей группе, обо всём, что касается моего творчества! Я всё ещё не принимаю тебя здесь, так что никаких больше разговоров!

— Ладно, ладно! — она вскинула руки в примирительном жесте. — Только не кипятись.


Ричард медленно поднялся, зло скривил губы и, уже покидая комнату, произнёс:

— Дура.

Дэни лишь в тот момент поняла, что конкретно сказала. Надо осторожнее подбирать слова, решила она. У нас тут чувствительный артист попался.


Завтрак прошёл в обоюдном молчании, как и приём таблеток, и те мелочи, что были описаны в «инструкции» для Дэни.


***


После обеда Дэни заметила, что у её подопечного участилось дыхание, он стал сильно потеть, но упорно не подавал виду, что чувствует себя намного хуже. Он заперся в своей комнате и долгие пятнадцать минут никак не реагировал на стук в дверь. А конце концов, это молчание заволновало и разозлило Дэни, и она так сильно пнула ногой дверь, что петли задрожали.


Ричард открыл дверь, жутко хмурый и болезненный, а из кармана его халата тянулся провод с наушниками. Дэни дёрнула провод, забрала плеер, затем, пока парень шипел от боли в ушах, взяла Ричарда под локоть и подвела к койке.

— Садись!

Он послушно сел, стараясь не смотреть на неё, не показывать лица.

— Не смей меня больше игнорировать! Понял? Или я спрячу твою музыку так, что ты её не найдёшь.

— Мне плевать...


Он вдруг согнулся, тихо застонав, схватился за голову и уже было начал падать вперёд, но девушка успела его подхватить, вцепившись ему в плечи и толкнула обратно на постель.

— Твою ж мать... Какого хрена ты такой тяжёлый? Что с тобой? Что ты чувствуешь?

Ричард не отвечал, просто лежал с закрытыми глазами и тяжело и часто дышал. Дэни приложила ладонь к его лбу и тихо выругалась. Жар. Он словно был охвачен пламенем, настолько горячей была его кожа.


Ричард снова застонал, пытаясь повернуться на левый бок. Его капюшон уже давно ничего не скрывал, и Дэни с опаской посмотрела ему в лицо. Обезображенные, бесформенные губы были приоткрыты, хриплое дыхание часто вырывалось из его груди; девушка нависла над его неподвижным телом, коснулась пальцами открытой шеи.


Дэни почувствовала себя настоящей сволочью, виновной в этом его состоянии настолько, что ей захотелось посмеяться над собой. Он же просто был болен, а она начинала орать на него, чуть что. Почему она не привыкнет и не успокоится? Парень просто болен, надо собраться. Сколько раз она видела таких же, как он, слабых, уязвимых, обозлённых? Даже её собственная сестра была такой когда-то. Нет, не время терять контроль. По крайней мере, она знала, что делать.


Врача звать бесполезно, слишком долго, а жар можно сбить самой. Девушка поднялась, обошла койку и, схватив парня за руки так, чтобы легче было его подтянуть, удобнее уложила его на постели. За пару минут она сбегала вниз, на кухню, за горячей водой, и вернулась. Взяла с полок шкафа нужные медикаменты, смешала положенную долю воды и лекарства и заставила Ричарда выпить. Его пришлось довольно долго будить и уговаривать, но всё же лекарство он выпил маленькими, неторопливыми глотками.