В его голове сразу всплыла картина из недавнего прошлого, когда на мгновение он позволил себе поддаться чему-то необъяснимому, что завладело его телом, напрочь лишая рассудка и забирая всякую силу воли. Он помнил минуты, когда позволил себе чувствовать. Стать слабым.


Дилан прикрыл глаза, изо всех сил стараясь прогнать эти образы прочь.


Возможно, в чем-то его сестра и была права, но её словами об открытости сердца на вряд ли можно было бы описать его самого. Он должен был помнить лишь о том единственном, что ежедневно удерживало его от сильнейшей боли, испытывать которую он больше никогда не хотел. О скорости. Ничто, кроме адреналина, не должно было заставлять его кровь разгоняться сильнее, а затем застывать, оставляя после себя сильнейшее возбуждение. Ничему, кроме ощущения драйва, который он испытывал, когда выезжал на трассу, не дозволялось завладевать его телом и его душой.


Он был во власти скорости, и только она могла предъявлять на него свои права.


- Я приеду, - неожиданно сказал он, чувствуя, что ему нужно забыться и выпустить наружу внезапно скопившееся в нем напряжение. – И я тоже очень соскучился.

Глава 3

Её статья произвела настоящий фурор. Ну, точнее, их с Сарой статья это сделала.


Эмма была в таком восторге от того, что написала Дженнифер, что даже всерьез предложила ей сменить область своей деятельности. Было ли это некоторым повышением для неё? Возможно, да. Но вечно писать эти скучные и однообразные статьи, наверное, худшее, что она только могла себе вообразить. Она предпочитала разговаривать с людьми с помощью визуализации. Именно поэтому работала обыкновенным дизайнером интерьера, мнение которого, однако, было так важно для каждого, кто тратил свои деньги на их журнал. Когда кому-то из клиентов нравился тот или иной проект из «HappyStyle» - в большинстве своем, разработанный самой Дженнифер, - и он хотел получить именно тот результат, который мог дать лишь его истинный разработчик, она приезжала к ним и помогала воплотить мечты в реальность. Учитывая все пожелания и предпочтения. Давая советы. Творя красоту.


И ей это чертовски нравилось.


Только так она чувствовала, что может что-то дать этому миру.


И что-то получить взамен.


Дженнифер оторвалась от своих размышлений, позволяя себе оглядеть новую обстановку в гостиной, и уже окончательно выбросила из головы все мысли о работе. Этот дом уже много лет принадлежал семье Бейли, и именно здесь Сара и Дилан провели свое детство. Они не забывали об этом месте даже после трагической гибели Стефани и Алана, но возвращаться туда, где практически на каждой полочке и за каждым углом их ждало очередное воспоминание о болезненном прошлом, никто из них не был готов. Дом пустел очень долгое время, и Дженнифер была благодарна Максу за то, что он помог вернуть её подруге веру и понять, как важно было для неё это место. Они сотворили истинное чудо, когда снова наполнили этот дом теплом, уютом и любовью. Когда поженились, и у них появилось маленькое подтверждение их чувствам.


- Я никогда не видела ничего прекраснее, - тихо произнесла Дженнифер, когда её подруга показалась на пороге, - мне кажется, или вы с точностью до цвета ковра восстановили прежний облик дома?


- Не кажется, - улыбнулась Сара. – Макс практически поднял на уши этот город, чтобы нанять лучших рабочих. Сказал, что отдаст любые деньги, лишь бы они все сделали так, как было, когда мы росли.


- Мой брат удивительный.


- Самый лучший, - она села на темно-синий диван рядом с ней, и в её глазах Дженнифер увидела именно ту самую любовь, описание которой мы так часто можем встретить в детских сказках, ту любовь, которая способна была разрушить любые преграды и преодолеть любые трудности на пути к истинному счастью.


- Ты уверена, что мама не будет вам в тягость? – тревожно спросила Дженнифер, вспоминая, что именно беспокоило её последние несколько дней. Сара настояла на том, чтобы Пэгги Пирс переехала к ним. В последнее время, работа в «HappyStyle» начала отнимать у Дженнифер все её свободное время и все существующие внутри неё силы. Практически всегда она приходила уже далеко за полночь, а ключ в замке квартиры поворачивался ещё до того, как окончательно рассветало. Выходных у неё почти не было, а когда она в последний раз брала отпуск и вовсе не могла вспомнить. Таким образом, мама постоянно была одна, и это очень сильно волновало Дженнифер, которая, к сожалению, совершенно не знала, как это изменить.


Они перевезли вещи Пэгги три дня назад, а сегодня днем Сара и Макс посадили их с Донной на самолет, устраивая им небольшие Римские каникулы. Она была рада, что две замечательные женщины, которые были ей так небезразличны, смогут отдохнуть от городской суеты и набраться сил.


- Пэгги не может быть в тягость, - сказала Сара, а затем перевела свои глаза на руки подруги. – Тем более, что она очень любит возиться с Уолли.


- Уолтер Алан Пирс, - прошептала Дженнифер, переводя свой взгляд на маленькое посапывающее личико у своей груди. – До сих пор не могу поверить, что ты назвала своего сына в честь нашего деда и своего отца.


- Я захотела, чтобы память о них жила не только в наших сердцах, но и бегала маленьким живым человечком в этих стенах.


Что-то в её груди защемило от этих слов, и она еле сдерживала соленые слезы, которые готовы были вот-вот вырваться наружу.


- Спасибо.


- Это важно для вас с Максом, а значит важно и для меня. И ни ты, ни он, не должны говорить «спасибо».


Дженнифер благодарно улыбнулась подруге, а затем опустила свои голубые глаза на крохотное тельце, которое держала в руках, и часто заморгала, чтобы ни в коем случае не заплакать. Она безумно любила детей. Сильно, до дрожи. Иметь свое маленькое чудо – было её мечтой уже много лет. Но той мечтой, реальность которой зависела не только от неё. Она очень сильно хотела малыша, но ещё больше хотела, чтобы у него был отец. Не приходящий, не мимолетный, а постоянный. Который всегда сможет быть рядом с ними, который будет любить их, и который не захочет отпускать. А разве можно было бы гарантировать, что она встретит именно такого мужчину? Который заставит её чувствовать себя в безопасности, которому она сможет открыться, и который сможет открыться ей в ответ? В свои двадцать четыре она уже успела изучить как минимум пару десятков мужчин, и ни один из них не вызвал в ней того, что должно было бы помочь ей понять, что он «тот самый, единственный».


Она вообще сомневалась, что когда-либо сможет почувствовать что-то подобное.


Именно поэтому предпочитала думать, что просто не создана для любви, а значит, и для семьи тоже.


- Могу я уложить его? – внезапно спросила Дженнифер, встречаясь с глазами своей подруги.


- Конечно, милая, - тепло улыбнулась Сара, - ты можешь не спрашивать об этом.


Дженнифер осторожно встала с дивана и подождала, пока Сара поцелует своего сына и прошепчет ему нежные слова о том, как сильно его любит, а затем не спеша направилась к его спальне наверху. Она шла очень аккуратно, стараясь не тревожить малыша посторонними звуками, а затем так же тихо толкнула дверь детской одной рукой, второй крепко держа в своих руках маленькое воздушное перышко. Детская комнатка была просто чудесной: выполненная в нежно голубых тонах, она сразу же создавала у вошедшего ощущение нежности и любви, и даже не смотря на то, что оттенки являлись холодными, все здесь лишь согревало каждого, кто находился в этих стенах. Обои были нежно голубые и на них были изображены белые и синие чайки в виде галочек. Мягкий ковер цвета неба с белыми облачками приятно щекотал ступни, а декоративный камин тех же оттенков у стены создавал ощущение тепла и уюта. Вместе с потолком, который был выполнен в виде невероятно завораживающего взгляд неба, комната словно превращалась во что-то сказочное, оторванное от повседневной реальности. Голубовато-белая кроватка с детскими изображениями луны и звездочек стояла у стены, а рядом располагалась вписывающаяся в интерьер кресло-качалка, на которой лежали маленькие забавные подушечки в виде мультяшных котят. У другой стены стоял пеленальный столик и длинный комод с милыми детскими машинками. Повсюду на полу комнаты были разбросаны мягкие игрушки совершенно разных размеров и видов, придавая этому месту нотки детского беспорядка. Дженнифер обставляла эту комнату, руководствуясь исключительно теми эмоциями, которые она хотела подарить своему маленькому племяннику, и сейчас ей показалось, что она сделала абсолютно все для того, чтобы он рос в окружении заботы и любви.


Малыш засопел и задергал маленькими ручками, когда она попыталась положить его в кроватку, а затем прерывисто и по-милому закряхтел, по всей видимости, собираясь заплакать, поэтому Дженнифер решила оставить его у себя на руках до тех пор, пока он снова не уснет. Она медленно качала его, успокаивая ласковыми и добрыми словами, а затем осторожно наклонилась и поцеловала его в миниатюрный носик. Он открыл свой до невозможности маленький ротик, в то время, как его глазки оставались закрытыми и немного нахмурился, от чего губы Дженнифер растянулись в невольной улыбке. Нет ничего прекраснее, чем наблюдать за тем, как маленький человечек начинает познавать окружающий мир. Потому что ничего прекраснее детей в природе просто не существует.


Дженнифер поправила маленькую распашонку, в которую он был одет, и вытерла слюнки с уголочка его рта. Неожиданно для себя самой, она начала напевать тихую мелодию, пока её пальцы гладили нежную кожу его щечек. Ей вспомнилась красивая колыбельная, и слова вырвались сами собой: