С этими словами он поцеловал Салену в лоб, и ей показалось, что из сердца ее вырвался солнечный луч.

Герцог поцеловал ее глаза и маленький носик; ее губы уже были готовы к поцелую, но он поцеловал еще и ее подбородок, щеки, уголки рта…

Солнечный свет внутри нее становился ярче, пока не запылал, как само солнце.

Все тело ее трепетало, она желала его с такой силой, что ни о чем больше уже не могла думать.

Ее страсть разгоралась, и прежде чем герцог успел вновь коснуться поцелуем ее губ, она сама уже целовала его.

Она целовала его пылко, жадно, чувствуя, что именно этого он хотел, — и затрепетала, осознав, что ее поцелуи воспламеняют его.

— Я хочу тебя! — страстно воскликнул герцог. — Я хочу тебя, моя прекрасная, обожаемая беглянка, бегущая от любви.

Салена слышала его голос словно откуда-то издалека; ей казалось, что все вокруг озарено небесным светом. Это было чудо — чудо по имени «любовь», и она была намного огромнее, восхитительнее, необыкновеннее, чем Салена когда-либо могла себе представить.

— Я… хочу тебя… тоже, — пыталась сказать она. — Я хочу… тебя… ты мне… нужен. Я твоя… совершенно, полностью.

Но она не могла говорить, потому что герцог целовал ее в губы и руки его скользили по ее телу.

Все мысли пропали, остались только его губы, его руки, биение его сердца — только он во всей вселенной.