Ему, определенно, понравилась такая реакция, и такой… живой отклик. Настолько, что он и сам едва не кончил тут же, в нее.

Черт! Он даже не позаботился о презервативах… Хотя, девушка не выглядела такой, которая не предусмотрит подобной мелочи, и он отбросил эту мысль, снова толкаясь вглубь, еще сильнее растягивая это, напряженное удовольствием, тело своей партнерши. Ладонью собирая влажные от танца и их страсти пряди на затылке, отрывая ее зубки от своего плеча, чтобы с жадностью впиться в ее губы.

Давно его никто так не возбуждал. Он даже не мог вспомнить, чтобы такое, вообще было.

Но не об этом он размышлял, все сильнее и сильнее погружаясь в нее, заставляя опять кричать крошку от нового оргазма. И с самодовольным стоном, он поглощал эти крики своим ртом, так и не отпуская ее губы.

Ему это нравилось. Все в этом моменте. Как она обхватывала его бедра сильными ногами, как вонзала в его плечи ногти, снова и снова кончая от настойчивых ударов его плоти, запрокидывая при этом голову, открывая ему доступ к своим губам и шее. И ему нравилось их целовать, скольжением своего языка, собирая с кожи девушки капельки испарины от их страсти.

А когда она, в очередной раз уступив, подчинившись его доминированию, начала содрогаться, когда ее мышцы сжались вокруг его члена, так плотно обхватывая — он, к собственному удивлению, оказался неспособным сдержаться, и резким движением, почти распластывая ее на стенке кабинки, погрузился в это тугое пульсирующее лоно, испытывая удовольствие, для которого у него не было сравнения, понимая, что так и не отпустил припухших губ, изливаясь в ее тело, не в силах удержаться от несильных толчков, не дающих ей свободы в движении…, едва не забирая у нее дыхание.


Через пару минут, слегка отдышавшись, так и не покидая влажности ее тела, он немного отстранился и посмотрел в эти кошачьи глаза, еще затянутые поволокой удовольствия.

— Вот теперь, пожалуй, я в состоянии дотерпеть до кабинета, — хрипло, не скрывая самодовольства в тоне, проурчал он, нажимая на свой этаж, снимая блокировку, и удовлетворенно рассмотрел ее растрепанный и взъерошенный вид.

Платье было поднято почти до талии, и обнаженные ноги, обвивались вокруг его тела, а спущенный вверх, открывал потрясающий вид на груди, прикрытые лишь кружевными чашечками бюстгальтера, влажного от его губ и языка. Волосы крошки растрепались, и завились, еще больше нравясь ему. Но она только усмехнулась на его замечание, всем своим видом говоря, что совсем не против повторить то, что только что между ними было, как и он сам. И движение ее бедер, которые качнулись на нем, скользя по вновь твердеющей плоти, только подтвердили это убеждение в нем.

— Так, ты мне нравишься больше, — ее язычок выскользнул из-за края зубов, увлажняя губы, а пальцы погладили его кожу, стаскивая негодную теперь ни на что рубашку с плеч и отбрасывая ее на пол лифта. — Сильный, — она наклонилась, чуть ощутимо вздрагивая от того, что этим движением лишь глубже насадила себя на него, и припала губами к его груди, целуя кожу, — мне нравится, что ты такой сильный.

— Не боишься? — он усмехнулся, довольный тем, как она себя вела, без ломаний и уверток, открыто признавая, чего хотела от него. И чертовски здорово, что их желания совпадали. Обычно, девушки слегка боялись его габаритов, некоторые даже, теряли желание. Начинали строить из себя недотрог, а ему давно надоели подобные игры. Но эта крошка вела себя весьма откровенно.

— Меня размерами и силой не испугаешь, — лукаво улыбнулась она, опять начиная дразнить его, засасывая его сосок своими губками. — Я умею справляться с тем, кто больше…

— Я вижу… — Хрипло, с усмешкой прошептал он, довольный ее смелостью, и крепче прижал голову девушки, собирая пальцами волосы на ее затылке.

В этот момент, кабинка лифта остановилась, и двери открылись на его этаже.

Не позволяя ей прекратить своего занятия, так нравящееся ему, он удобней перехватил ее бедра, и вынес девушку из кабинки, ногой толкая створку дверей своего кабинета.


Глава 2

Бастет нахмурилась, рассматривая отражение кошки на плече в зеркале своей огромной овальной ванной комнаты, выложенной кафелем теплого оттенка молодой зелени.

Увидел ли он вчера татуировку? Она не собиралась полностью раздеваться. Но было довольно сложно устоять.

Черт, как она могла настолько подчиниться хоть кому-то?! Этот…, этот…

Ладно, она сдалась, позволяя себе в уме, произнести его имя, которое он сказал ей перед тем, как она ушла…, убежала, так будет точнее.

Дэвид. Он сказал, что если она захочет еще заглянуть сюда, пусть спросит Дэвида. Он всегда будет рад ей.

При этом, мужчина едва поднял голову с дивана, сквозь полуприкрытые веки, наблюдая за ее поспешными сборами своими серыми, дымчатыми глазами. И эта его усмешка. Она была слишком понимающей. Слишком довольной. Слишком греховной.

Дьявол! Он сам был чистым грехом, искушением, против которого она не могла устоять при всей своей выдержке и тренировках.

Впрочем, не то, чтобы ей хотелось, или была надобность в подобной устойчивости.

Черт! Она почти серьезно размышляла над тем, чтобы отправиться туда снова.

Какого…? Ей что, нужны проблемы? Определенно, это было не то, что она искала, когда вчера отправлялась в "Темный рай", владельцем которого и был Дэвид. Надо было быть идиоткой, чтобы не сложить два полюс два, и не понять, кем был ее ночной любовник.

Нужна ли ей связь с владельцем самого модного клуба города? Бастет задумалась, не уверенная, что может ответить однозначно. Вчера, столкнувшись с ним взглядом во время своего танца, она впервые за несколько лет ощутила внутренний голод. Поняла, что чувствует что-то…, нечто проглядывающее из окон выгоревшего дома.

И эта ночь…

Это было что-то.

Даже с Тэдом у нее никогда не было такого. Ее учитель, во всем, от профессии, до секса, никогда не будил в ней такой страсти, такого чувственного голода, как Дэвид.

Вчера, ей казалось, что она умрет, если он немедленно не возьмет ее, и это повторялось снова и снова. Словно бы, стоило его телу чуть отдалиться, и на нее набрасывалась опустошенность, злобно вонзая зубы в душу Бастет. А секс с ним…, он убирал это, делал ее недостижимой для пустоты, которая так долго была частью жизни, даря ей странное чувство полноты и защищенности.

Бред, безусловно. Но…

Это было… неожиданно, а оттого, настораживающее и странно.

Никто после гибели Тэда не затрагивал ее. Ни на кого она не обращала внимания после того, как похоронила человека, которого, как всегда считала, любила.

Но теперь, ей уже сложно было говорить с уверенностью. Ее память подрастеряла моменты, которые подпитывали бы в ней подобную уверенность. Осталась только глухая обида за то, что он когда-то втянул ее во все это, когда она была еще ребенком, а потом…, бросил, оказавшись слабее. Проиграл более сильному, когда не имел на это права.

И с каждым пустым днем существования, обида понемногу перерастала в ненависть к мертвому.


Подчиняясь давлению тела Дэвида, она забыла и об этом. Он оказался неожиданно сильным. Не таким, каким она могла бы себе представить владельца увеселительного заведения.

Бастет почти могла поклясться, что Дэвид был подобен ей.

Он был хищником.

Хитрым, опасным, смертоносным. И, в отличие от самой девушки, он не испытывал пустоты, полностью удовлетворенный сознанием того, кем являлся.

Она нутром это почувствовала, врожденным инстинктом наемников, издалека определяющих своих по неясным и незаметным признакам. Но не собиралась спрашивать.

Хм, похоже, что она всерьез рассматривает идею еще одной встречи.

Бастет встала из теплой воды, в которой лежала все это время, и повернулась перед огромным, выше ее роста, зеркалом, занимавшим большую часть противоположной стенки.

Дэвид был очень сильным. Ее тело прекрасно ощутило это, и большинство мышц сладко ныло, напоминая о настолько приятном времяпрепровождении. На груди, покрытой капельками воды, чуть ниже ключицы, темнел небольшой синяк, который он оставил ей, как свою метку.

Она усмехнулась, уверенная, что ее ногти оставили на нем гораздо больше отметин, но никто из них не заметил этого. И начала тяжелее дышать, вспоминая, как его плоть погружалась в нее, заставляя терять разум.

Он настолько дезориентировал ее, что она, даже не задумываясь, назвала Дэвиду свое настоящее имя, когда мужчина спросил. И опомнилась лишь в тот момент, когда губы свело от непривычного звучания того, что столько лет было под запретом.

Но было уже поздно.

Софи… Глупое имя. О чем думали ее родители, когда называли так? Хотя, очевидно, им и в голову не приходило, что их дочь станет киллером. Она не была хрупкой, утонченной или нежной, как какая-то Софи… пфф.

Дэвид только странно усмехнулся, когда услышал это имя, с такой же ленцой, как и обычно, которая была в каждом его движении и улыбке. И которая, она могла спорить на это, была сплошь напускной.

Черт! Софи не была уверена, кто из них окажется сильнее, доведись им посостязаться. И это было тем, что добавляло остроты их сексу. Тем, что каждый ощущал, но не осознавал до конца, не желая думать о чем-то, кроме утоления желаний тела этой ночью.

Но теперь-то — было утро. А она, все равно, реально размышляла о том, чтобы вернуться в "Темный рай".

Бастет не знала убийц по имени Дэвид. Но и наемниц с именем Софи — никто не знал. Никто не был придурком настолько, чтобы работать под своим именем, даже желторотые новички. Тем более, профи.

Дэвид был профи…, вот только, в чем?