- Тогда садись за компьютер, - наконец, широко улыбается Авдеев и на душе сразу теплеет. Проскальзывает мысль, что ему совершенно не идет серьезность, мне кажется, что этот человек должен улыбаться и заряжать своими лучами позитива всех окружающих. - Работай, я скоро вернусь.

Начальник уходит, а я приступаю к работе, устраиваясь на мягком кресле возле компьютера.

Мне потребовалось время, чтобы не заикаться при каждом звонке агентам и не спотыкаться на каждом слове, зачитывая тонкости соревнований, описанных в оставленном Авдеевым документе. Не каждый агент горел желанием даже слушать суть моего звонка, отпираясь массой отговорок по типу: «Мы уже финансируем подобные проекты и мест больше нет», «Спасибо, это не наш профиль», «Извините, но мы никогда не слышали о вашем стадионе, мы не будем сотрудничать с малоизвестной организацией».

Но все же удалось договориться с одним из спонсоров. Один — мало, но когда ты три часа обзваниваешь более сотни номеров и получаешь отказы — это целое достижение.

Приступаю к поиску судейского состава. Чувствую себя уже более уверенно и даже закрываю документ-шпаргалку, поскольку выучила все описание и пояснения наизусть. И снова...

Отказ.

Отказ.

Отказ.

Один за другим, я получаю отказы, а некоторые даже посмеиваются, мол, куда вы полезли, малоизвестная новая организация, еще не нахлебавшаяся должной пыли. Стерпела пару оскорблений, не стала отвечать грубостью в ответ, хотя желание такое внезапно появилось, несмотря на мою неконфликтную натуру.

Договорилась с одним единственным гонщиком, который с великим удовольствием согласился хоть на следующей неделе прилететь в Россию и помочь с организацией и аккредитацией трека.

Смотрю на две записи на листке и ощущаю разочарование и гордость одновременно. Нужно дождаться Стаса и показать ему свою проделанную работу.

Боже мой, «Стаса». Как же это тяжело заставить себя переключиться с официального обращения с людьми что старше тебя, на обычное бытовое. Уверенна, что это просто дело привычки и скоро я смогу спокойно «тыкать» начальнику, но пока что мне даже в собственных мыслях дико называть его «Стас». Это все воспитание и возрастная пропасть виновата.

- Ну как обстоят дела? - словно на зов моих мыслей, в кабинет возвращается Станислав.

Вскакиваю с места и протягиваю ему листок с двумя записями. Начальник садится на диван и долго читает написанное. Слишком долго, для шести строчек с данными... Чувствую, как нарастает мое беспокойство, а сердечко в виски «тук-тук-тук».

- Ты издеваешься, да? - поднимает на меня взгляд Авдеев, а я окончательно столбенею от страха.

- Что-то не так? - дрожащим голосом спрашиваю я.

Где и чем я могла накосячить?! Ну же, Лия, давай вспоминай! Может быть ты сделала не то, что нужно? Может быть, ты не в ту базу Валерия Дмитриевича залезла?

- Ты вот это серьезно? - трясет листком Станислав, прожигая меня темным взглядом. Вот-вот и лазеры вспыхнут, как у Супермена, и останется от меня лишь кучка пепла. Не могу прочитать эмоции на его лице, но он вроде бы и не злится, а вроде бы и не совсем доволен... - Лия, я с тобой разговариваю, ау, милая!

- Скажите, что нужно переделать и я все переделаю, - растерянно хлопаю глазами я, а от нервов руки снова хочется чем-то занять.

- Ничего не надо переделывать, - откидывается на спинку дивана Авдеев и запрокидывает голову к потолку. На его губах появляется тень улыбки и я даже тешу надежду, что не все так плохо. - Просто в этом мире существует всего два человека, с которыми я не хочу сотрудничать и просить помощи. И как ты думаешь, чьи имена записаны на этой бумажке?

8

- Вы только скажите и я еще раз обзвоню агентов, - нервно говорю я. - Перезвоню тем, кого записала, и откажусь от их услуг, если вы не желаете с ними работать. Обязательно найду других!

- Нет, оставь все как есть, - поднимается с дивана Авдеев и подходит ко мне. - Видимо это судьба, - усмехается он. - Перезвони Славину и скажи, что я согласен на его помощь и буду очень рад, если он приедет и поможет с организацией.

- Хорошо, а что передать Бергеру Кириллу Викторовичу? - подглядываю в листочек, чтобы правильно назвать фамилию.

Начальник немного мрачнеет, а в глазах появляется отблеск неведомой мне обиды.

- Все то же, Лия, - спокойно отвечает мужчина и протягивает листок.

- Хорошо, я сейчас же все сделаю! - часто киваю, стараясь показать весь свой рабочий энтузиазм.

Станислав как-то слишком пристально рассматривает мое лицо, словно цепляясь взглядом за мелкие черты. Ощущаю себя более чем неловко и не знаю как вести себя дальше, тишина и этот странный взгляд щекочут и без того напряженные нервишки.

- У тебя линзы? - вдруг спрашивает Авдеев, глядя прямо в глаза.

- Нет, - смущенно опускаю взгляд. Вот и он заметил мои идиотские разноцветные глаза…

- Невероятно, - с улыбкой произносит Станислав. - Очень необычно и красиво, даже сказал бы, что волшебно.

- Спасибо, - краснею, как помидор, но мне приятны его слова. Щеки жжет, уши пылают, а сердце колотится, как заведенное.

- Прости, что смутил, просто никогда подобного не видел, - усмехается Авдеев и смотрит на свои наручные часы. - Хочешь пообедать? Как раз время обеда, между прочим.

- Я хотела у вас отпроситься, чтобы съездить в больницу в это время. Вы позволите? - с надеждой спрашиваю я, сминая уголки на листке с контактами спонсора и судьи.

- Что-то серьезное? - обеспокоенно уточняет начальник.

- Не со мной. В первую больницу, у меня там мама, - ответ получается слишком тихим, а голос сам собой срывается на последнем слове.

- Ты не поверишь, мне тоже нужно в эту больничку, - отвечает начальник. - Собирайся, Лия Яновицкая, поехали.

Не стала отпираться, раз Авдееву было по пути. Села на переднее сидение его машины и погрузилась в телефон, наслаждаясь какой-то приятной иностранной мелодией по радио. Не знаю о чем говорить с мужчиной и стоит ли вообще, поэтому открываю диалог с Ингой, так жаждущей моего внимания.

Инга: «Ты решила зажопить свою днюху?»

Я: «С чего ты взяла?»

«Не слышу объявления о месте

и времени тусовки, красотка!»

«Еще целая неделя, угомонись!

Уж тебя и Вову я точно позову, не переживай.»

«Как первый рабочий день?

Опоздала, нагрубила, не справилась?»

«А ты в меня веришь, подруга.

Все хорошо, еду с начальником в больницу к маме.»

«Когда это у нас стало обязательным

знакомить босса с родителями?»

«Нам просто по пути, дуреха!»

«Как Виктор? Ничего не писал?»

«Нет.»

«Пригласи его на днюху, напиши сама!»

Убираю телефон и с грустью смотрю на пролетающие мимо автомобили. И ведь правда, возможно, что мое приглашение на вечеринку послужит первым шагом. Вот только проводить эту вечеринку негде, не на что и не хочется совсем.

- А что с мамой? - вдруг прерывает тишину Авдеев, как бы невзначай задавая вопрос.

- У нее не так давно был сердечный приступ, она в очень тяжелом состоянии в больнице. На аппарате жизнеобеспечения...

- Значит, ты живешь с отцом?

- Да, - искренне надеюсь, что Станислав не спросит что-то про отца или его работу. Не станет уточнять, почему я еду одна. Не хочу рассказывать слезливых историй. - А вы к кому едете? - стало невыносимо интересно мне.

- К Рику, он лежит там в отделении хирургии вроде бы, весь поломанный, бедняга, - вздыхает Авдеев, заворачивая на парковку. - Номер мой запиши, если освободишься раньше — позвони.

Поднялась на нужный этаж, провела все необходимый стерильные процедуры, надела халат. Как-то слишком печально в этот раз смотрела на меня дежурная медсестра, пропуская в палату.

- Доктор скоро подойдет к вам, - коротко говорит милая женщина и оставляет меня наедине с самым родным и близким человеком.

Куча разных трубок, проводов, лампочек и каких-то показателей. Когда я в первый раз увидела маму в таком состоянии — мне стало до ужаса страшно, не могла смотреть на нее без слез, рыдала днями и ночами. Но со временем человек способен адаптироваться ко всему в его жизни, при этом надеясь на лучшее.

Рассказываю маме про работу, про Виктора, про своего начальника — все, что произошло со мной за эти пару дней. В ответ получаю лишь размеренное пиканье медицинского прибора.

- Добрый день, - заходит в палату пожилой доктор. - Лия, нам с вами нужно поговорить.

Сердце словно чувствует неладное, а по позвоночнику бежит холодок. Мы выходим в коридор, где доктор обрушивает на мою голову слишком тяжелую для принятия правду.

- Жизненные показатели вашей мамы стремительно падают, - словно обухом по голове, а перед глазами в миг все расплывается от нахлынувших слез. - В силу отсутствия должного финансирования и материальной части, мы не сможем больше ничего сделать.

- Чем ей можно помочь? - стараясь сдержать всхлип, спрашиваю я. Снова чувствую холодный страх, пожирающий душу изнутри.

- В наших условиях ничем, - грустно пожимает плечами врач. - Если бы вы смогли транспортировать ее в какую-то коммерческую клинику, а лучше всего — заграницу...

- Сколько это может стоить? - в ответ получаю страшную сумму. Тут даже продажей себя на органы не расплатиться. - Вы мне предлагаете сидеть и ждать, смотреть, как моя мама медленно умирает? Неужели нет никакого другого пути?!

- Простите, но мы и так делаем все возможное, - вздыхает врач.

Не помню, как выбралась на улицу. Задыхаюсь от бессилия, мне катастрофически не хватает воздуха. Трясущимися руками расстегиваю воротник блузки, безжалостно отрывая неподдающуюся пуговицу. Прислоняюсь к стене спиной, размазывая по щекам горькие слезы, а в голове лишь одна отчаянная мысль: