Барон внезапно сообразил, что, залюбовавшись малюткой, не вслушивается в то, что она говорит.

–…Я рассказала все, что вы хотели узнать, – обиженно заявила Элиза. – А. теперь прошу вас выполнить свое обещание и отвезти меня домой.

– Нет, милая, ты вовсе не рассказала мне то, что я надеялся услышать, – покачал головой Фридрих. – Я хочу слышать правду. Пока ты не сделаешь этого, я не отпущу тебя.

– Но мне нечего больше рассказывать, – возмутилась девушка. – Я надеюсь, что вы – порядочный человек и поможете мне добраться домой. Там уже волнуются из-за меня и, наверно, уже подняли на ноги городскую полицию.

– Похоже, ты что-то натворила, если полагаешь, что полиция станет разыскивать тебя?

– Да что же это за город, если порядочную девушку на каждом шагу принимают за шлюху или воровку! – обиженно воскликнула Элиза, уже не в силах сдерживаться. – Кто дал вам право меня оскорблять!

– Значит, ты считаешь себя порядочной девушкой? – насмешливо протянул барон. Он не сомневался, что хитрая девчонка ведет с ним игру, чтобы выманить побольше денег. – Могу заметить, что у тебя имеются неплохие артистические способности, и негодование твое весьма убедительно. Ты, случайно, еще не пробовала себя на театральных подмостках? Это намного лучше, чем шляться по улицам.

Элиза почувствовала, как заалели ее щеки. Терпению ее пришел конец, и, выразительно приподняв тоненькую бровь, она надменно заявила:

– Значит, вы хотите узнать обо мне все? Прекрасно! Так вот: хочу поставить вас в известность, что мой отец – князь и весьма влиятельный человек. А еще… у меня уже есть жених. Барон.

– Да у тебя отличное воображение! – Фридрих оглушительно рассмеялся и даже зааплодировал. – И кто же твой избранник? Назови мне его имя, и я немедленно доставлю тебя к нему. Ты ведь сбежала из дома, чтобы тайно с ним обвенчаться? Как иначе объяснить появление дочери князя на улицах ночного города без сопровождения слуг?

– Я… он… – Элиза запнулась, с трудом соображая, как выкрутиться из создавшейся ситуации. – Я сбежала, чтобы избежать этого брака, – собравшись с духом, наконец объяснила она. – Моя мать решила устроить мою судьбу без моего согласия.

Вздернув подбородок, девушка отвернулась к окну с видом оскорбленной гордости. Фридрих смотрел на нее слегка озадаченно. Конечно, речь этой девчонки звучит довольно абсурдно, но следует признать, что в этих неловких объяснениях есть что-то привлекательное. И до чего же застенчиво она пытается прикрыть грудь насквозь промокшим плащом…

Барон неожиданно представил себе, как снимает с девушки плащ, платье, обнажает нежное тело… Пожалуй, долгое сидение в карете ему порядком наскучило, и следует найти более подходящее место для общения с этой малышкой.

– Так вы отвезете меня домой? – требовательно спросила Элиза; возмущенная тем, что спутник начал довольно бесцеремонно ее разглядывать.

– Сначала мы заедем в одно милое местечко, где вы, фрейлейн, сможете высушить вашу одежду. Полагаю, там будет не хуже, чем на кухне у графа Геренштадта.

ГЛАВА 5

Элиза так устала от событий этого нескончаемого вечера, что почти не сопротивлялась, когда незнакомец за руку провел ее по широкой лестнице на верхний этаж огромного особняка. Убранство этого здания было весьма необычным: стены украшали чересчур яркие атласные драпировки, тусклые светильники, вычурные зеркала, а также картины слегка фривольного содержания, что показалось девушке дурным знаком. Несмотря на поздний час, со всех сторон лилась музыка, слышался смех и звон посуды. Лакеи подобострастно кланялись элегантному незнакомцу и презрительно морщились при взгляде на Элизу. И тому была причина: в высоких зеркалах девушка видела себя в довольно скверном виде – испуганная девчонка с распущенными волосами и в совершенно мокром платье (ее плащ незнакомец презрительно выбросил при выходе из кареты). Она выглядела так ужасно, что должна была признать справедливость того, что ее принимали за уличную девицу. Стыдясь саму себя, девушка опустила низко голову и молча шла рядом со своим похитителем.

В отличие от Элизы ее спутник был одет довольно изысканно: черный фрак и узкие брюки из великолепной ткани, атласный жилет, белая батистовая рубашка и галстук, заколотый изящной бриллиантовой булавкой. Похоже, этот человек принадлежал к высшему сословию, и девушка не могла понять, что могло заинтересовать столь элегантного господина в ее особе.

После бесконечных блужданий по длинным коридорам, они, наконец, вошли в небольшую комнату, стены которой были задрапированы портьерами винного цвета с рисунком в виде диковинных цветов. У одной стены находился обитый бархатом диванчик с мягкими подушками, рядом с ним в небольшом камине уютно потрескивали дрова, а в отдалении виднелся круглый столик, покрытый атласной скатертью болотного цвета, и пара стульев.

– Да, эта комната меня устроит, – кивнул незнакомец слуге. – Принеси нам вина, фруктов и мяса. Я довольно голоден, да и фрейлейн стоит подкрепиться.

Лакей вышел, плотно притворив за собой дверь, и Элизой вновь овладела паника.

– Куда вы меня привезли? – испуганно спросила она.

– В ресторан. Здесь можно отлично поесть и развлечься в стороне от чужих глаз.

– Я не голодна, – отрезала девушка.

– Конечно. Тебя уже угостили горячим кофе и яблочным пирогом, – усмехнулся незнакомец.

– Если вы сейчас же не отвезете меня домой, – она сделала шаг к двери, – я отправлюсь сама.

– Дочь князя? Пешком? Ночью? Без плаща? И в мокрых туфлях! – он в притворном ужасе развел руками. – Ну, уж нет! Я никогда не прощу себе, что отправил юную девушку из приличной семьи ночью на улицу!

Неприятно улыбаясь, мужчина направился к ней, и девушка попятилась, отчаянно пытаясь найти глазами хоть какое-нибудь средство для защиты. На глаза ей попалась фарфоровая ваза. Если суметь схватить ее… Элиза не успела решить, что станет делать дальше, как ее спина внезапно коснулась стены. Кусая губы, девушка с отчаянной смелостью взглянула на своего похитителя.

– Кто вы? – Элиза с трудом заставила себя говорить спокойно. – Что вы хотите от меня? Я все рассказала, что вам еще нужно? Вы хотите услышать какую-нибудь грязную историю о мужчине, который искренне хотел мне помочь? Но ничего подобного не было! И я не стану оговаривать этого доброго человека.

Голос девушки дрожал от возмущения и страха. Ее волнение и горячность были такими искренними, что Фридрих на мгновение растерялся. От Вильгельма вполне можно ожидать скучных нравоучений вместо легкомысленной забавы с этой милашкой. А если все обстоит иначе и девчонка решила вести свою игру? Возможно, она мечтает о лучшей жизни и пытается добиться этого своей нелепой выдумкой. Почему бы ей не подыграть? Она обязательно допустит ошибку, и тогда ей придется рассказать всю правду.

– Хорошо, милая фрейлейн, – он одарил ее одной из своих обаятельных улыбок. – Полагаю, мне действительно пора представиться. Барон Фридрих фон Ауленберг, – он галантно поклонился. – К вашим услугам, милая княжна…

Он изящным жестом приподнял руку девушки, чтобы запечатлеть поцелуй на ее ладони, и… его глаза ослепила радуга искр. Фридрих в изумлении уставился на изящное колечко с изумительным аквамарином. Он перевел взгляд на лицо девушки и только сейчас заметил, что на ее маленьких ушках дрожит мерцание золотых сережек. Они определенно составляли комплект с перстнем на девичьем пальчике.

Боже милосердный, неужели девчонка не лгала! Уличная девица вряд ли стала бы выходить на ночную охоту в таких дорогих украшениях. Фридрих ошеломленно разглядывал девушку, которая изо всех сил старалась сохранять самообладание. Отважно уставившись ему в лицо своими незабудковыми глаза-. ми, она нервно теребила маленький золотой крестик, который то и дело выскальзывал из ее рук и падал на вздымающуюся от нервного дыхания девичью грудь…

Вид этих полуобнаженных прелестей заставил барона ощутить вполне понятное волнение. Но он тут же справился с ним, сообразив, что все его предположения оказались ложными. Эта девчонка, видимо, и впрямь по глупости сбежала из дома, а Вильгельм из сострадания подобрал ее на улице. Если бы брат осмелился соблазнить эту дурочку, она, разумеется, сейчас не стала бы так отчаянно защищать его добродетель. С удивлением уставившись на девушку, Фридрих и сам не понимал, что сейчас ощущает – злость из-за того, что не удалось доказать порочность Вильгельма, или облегчение, по тому же поводу.

Элиза в изумлении смотрела на барона, словно на сумасшедшего.

– Что вы делаете? – недоуменно спросила она, пытаясь освободить руку, которую тот стиснул своими пальцами.

Нервно дернув верхней губой, Ауленберг отпустил девушку и взглянул на нее уже с новым интересом. Волосы малышки, еще недавно висевшие мокрыми прядями, начали подсыхать, и оказалось, что они отливают настоящим золотом и завиваются крупными локонами, нежные ручки украшал безупречный маникюр, маленький розовый ротик напоминал бутон розы, а в голубых бездонных глазах можно было утонуть…

– Ты не назвала мне своего имени… – его темные глаза пытались проникнуть в душу незнакомки, и она смущенно потупилась.

– Элиза…

– Красиво, – он чарующе улыбнулся, но девушке стало не по себе. Ей показалось, что именно таким взглядом удав гипнотизирует свою жертву…

Призвав на помощь все свое самообладание, Элиза решила пойти в нападение:

– Мне следует поблагодарить вас, господин барон, за то, что вы назвали мне свое имя. По крайней мере, я теперь буду знать, против кого выдвигать обвинение в похищении.

Несколько мгновений Фридрих озадаченно смотрел на нее, а потом так весело рассмеялся, что в его темных глазах заплясали веселые искорки, и от них на душе у Элизы тоже отчего-то стало весело.

Его смех прервал вежливый стук в дверь, и в комнату вошли слуги с подносами. При виде распахнутой двери сердце Элизы отчаянно заколотилось, но здравый смысл остудил ее безрассудный порыв. Отправиться вновь блуждать по темным улицам было более чем неразумно.