– Какой-то человек появился здесь месяцев шесть назад, расспрашивал о леди докторе. – На пороге стоял шериф Стиллингз. Его намокший плащ распахнулся, и была видна висевшая на поясе увесистая дубинка. – Спрашивал, не жила ли она в Калькутте перед тем, как приехала сюда. Мы о нем больше не слышали. Я решил, что он не нашел того, что искал, и покинул наши края.

Он посмотрел на Мэг: – Но я знал, что вы из Калькутты. Манро решил сам заняться расследованием. – Стиллингз перевел взгляд на Дэвида: – У него свернута шея, как и у моих людей, когда мы нашли их после бури на старой пастушьей тропе. Кто умеет это делать? Я видел только одного человека, который дрался с таким искусством.

Мэг быстро шагнула к нему, но Дэвид удержал ее, сжав ей плечо, как бы предупреждая, что она больше не участвует в его борьбе.

– Каким бы вы ни были, вам не откажешь в храбрости, милорд, – сказал Стиллингз. – Может быть, ее хватит на то, чтобы войти в комнату, полную головорезов, имея при себе деньги, и выйти из нее живым.

Дэвид невесело усмехнулся:

– Если кто-то совершит такую глупость, вряд ли еще раз появится в вашем городе.

– Со мной здесь дюжина людей и ордер на ваш арест, – сдержанно сказал Стиллингз. – Немногие из нас пожалеют о судье, но если тот, кто убил его, убил и моих людей, я бы хотел его найти. – Стиллингз перевел взгляд на Мэг: – Однажды вы обратились ко мне за помощью.

– Да, – чуть слышно ответила она.

Тяжело ступая грязными сапогами, он вошел в комнату, держа в руке ружье.

– Вы ищете подземные ходы, милорд. Я был у реки. Вот что я нашел на берегу пониже церкви.

Дэвид взял ружье Энфилда. Поднес его к свету и разглядел слабый знак в виде одной буквы, когда-то выжженный на ложе ружья. Дэвид передал ружье Рейвенспуру и посмотрел на Стиллингза:

– Вы покажете мне, где вы его нашли?

– Буква Р? – спросил Рейвенспур.

– Рокуэлл? – Кинли взял ружье и перевернул. – Это ружье принадлежало отцу Йена Рокуэлла.

Дэвид отвел Мэг в сторону и взял за подбородок, чтобы она не могла избежать его взгляда.

– Ты сделала свое дело. Теперь позволь мне сделать мое. – Он посмотрел на Рейвенспура. – Я намерен расчистить эти пещеры. Скоро сюда прибудет Блейкли с моим сыном и охранником. Мне надо, чтобы вы увезли мою семью в какое-нибудь безопасное место, пока все это не кончится. Телеграфируйте в Хейлишем или Нью-Хейвен. Пусть они, если возникнет необходимость, завтра задержат поезд. Если мы уедем сегодня ночью, то рано утром уже будем там.

– Ты можешь задержать поезд? – спросила Мэг.

– Нет, но Рейвенспур может. – Он поправил ее выбившийся локон. – Собери вещи, только те, которые будут необходимы тебе и Натаниелу. Я вернусь, как только смогу. – И он обратился к Кинли: – Арестовать меня вы успеете.

– Меня можете арестовать прямо сейчас, – сказала Мэг, когда Дэвид и Стиллингз выехали за ворота.

За окном она услышала стук кареты и звон упряжи и догадалась, что это Блейкли возвращается из коттеджа. Она встала в дверях. Рейвенспур не мог выйти из библиотеки, минуя ее.

– Миледи. – Он перекинул через руку пальто и ждал, когда она уступит ему дорогу.

– Никакого помилования мне не будет, не так ли? – спросила она.

Ответа не последовало, и она, подняв голову, сдержала слезы.

– Я не лгала, когда говорила вам, что Дэвид хочет увезти меня отсюда. Я не позволю ему проявить благородство и совершить предательство, чтобы предотвратить неизбежное.

– Что вы предлагаете? – спросил лорд Рейвенспур.

– Я поеду с Кинли. Как можно дальше от моей семьи. – Она плотнее завернулась в шаль. – Мой отец затаился в норе. Его надо выманить из нее, чтобы поймать. Он уверен, у меня находится то, что ему нужно. Я не хочу, чтобы он находился поблизости от моей семьи. Дэвид не поймает его, если я не буду приманкой.

В холл ворвался Натаниел. С его шляпы капала вода. Он увидел стоявшую там Викторию и подбежал к ней. .

– Нам надо уехать, мама? Это правда?

Она посмотрела на вошедшую с ним Бетани. Девушка снимала намокшую мантилью, под ней было надето синее дорожное платье. Когда она подошла к ним, в ее синих, как летнее небо, глазах было лишь чуть заметное беспокойство.

– А разве сэр Генри не с вами? – спросила Виктория.

– Он не в состоянии ехать в карете. С ним останется Шелби. – Бетани положила руку на плечо Натаниела. – Я обещала ему помочь собрать вещи. Нас ожидают приключения. Не так ли, Натан? С ним будет все хорошо, Виктория.

Она никогда не любила Бетани так сильно, как в эту минуту.

– Это шурин лорда Чедвика. – А сыну она сказала: – Это твой дядя, герцог Рейвенспур. Он нашел место, где вы поживете некоторое время.

Натаниел и Бетани посмотрели на высокого, внушительного вида мужчину, стоявшего в дверях. Бетани присела в реверансе.

– Ваша милость.

– Вы опекаете его, – сказал лорд Рейвенспур и, переведя взгляд на Натаниела, опустился перед ним на одно колено. – А ты – мой племянник. Меня зовут Майкл, – сказал он. – Дядя Майкл. Так меня называют твои двоюродные братья и сестры.

– Можно, я возьму Зевса?

Лорд Рейвенспур взглянул на Викторию.

– Кота, – объяснила она. Лорд засмеялся:

– Вы с тетей Бри сделаны из одного теста. Она тоже любит кошек. У нас их пять. Но не думаешь ли ты, что Зевс предпочел бы охотиться на мышей здесь, а не сидеть несколько дней в клетке?

Виктория согласилась с ним:

– Он останется и составит компанию сэру Генри. Лорд Рейвенспур поднялся и склонился к руке Бетани.

– Приятно было познакомиться, мисс Манро. Когда Натаниел и Бетани поднялись наверх, Виктория удивленно спросила:

– Пять кошек?

– И все они спят с нами.

Тут она улыбнулась. Даже если это была неправда, это было смелое заявление, и, несмотря на то что она чувствовала в нем несгибаемую волю герцога, в его ясных серых глазах, если приглядеться, можно было заметить обаяние, даже доброту. Она больше не сомневалась, каким он был в лоне своей семьи. Или в том, что с ним ее семья будет в безопасности.

– Миледи...

– Виктория, – сказала она. – Меня зовут Виктория, ваша милость. Мало кто знает меня под другим именем. Раз уж мы родственники, я бы хотела, чтобы вы звали меня Викторией.

– Я так и не привык называть Чедвика Донелли.

– Я люблю его, ваша милость, – сказала Виктория, прежде чем он успел отвернуться и она бы лишилась возможности сказать то, чего больше никогда не решилась бы сказать ему еще раз. – Я хочу, чтобы его семья это знала и не осуждала меня. Чтобы приняла нашего сына.

– Виктория, – лорд Рейвенспур надел пальто, и она проводила его до дверей, – Дэвид никогда не простил бы меня, если бы я сделал то, о чем вы меня просите. – Он натянул перчатки. – Могу я рассчитывать на то, что вы подниметесь наверх и соберете вещи? Если я хочу успеть на телеграф, то должен сейчас же уйти.

– Но я не могу...

– Вы отправляетесь в Лондон, леди Чедвик.

Она осталась стоять на пороге, когда он сбежал по ступеням и под дождем вышел со двора. Возле его лошади, привязанной к забору, стоял человек. Лорд Рейвенспур о чем-то поговорил с ним и сел в седло. Ее удивило, почему он не приехал в карете. Вглядываясь в темноту, Виктория посмотрела в сторону церкви. Зловещее сияние окрасило небо. Свет сотни фонарей пробивался сквозь насыщенный влагой ночной воздух.

Там находился Дэвид. Надежность Стиллингза беспокоила ее, но Томми, будучи умен, когда дело доходило до вопроса о его благополучии, наверняка понимает, от чего в будущем зависят хлеб с маслом для этого города. А как же Неллис?

Виктория терялась в догадках.

Она закрыла дверь. Ей не хотелось встречаться с Кинли. Но она могла по крайней мере позаботиться, чтобы он спокойно дождался возвращения Дэвида, и вошла в библиотеку.

Сначала она не заметила Кинли, стоявшего у окна. Заложив руки за спину, он смотрел на темную долину.

Отдаленная вспышка молнии осветила сад у подножия холма.

– Как монолог из греческой трагедии, – сказал он прежде, чем она заговорила. – Как трогательно.

Виктория перевела взгляд с окна на Кинли, полускрытого тенью. Он повернулся и поверх золотых очков посмотрел на нее.

«Как трогательно».

Эту фразу произнес ее отец этим утром. И как только их взгляды встретились, на нее повеяло ледяным холодом и смертью. Первой мыслью было бежать.

Виктория бросилась к двери, но он опередил ее. Дверь захлопнулась. На плечо легла его рука. Он повернул ее лицом к себе, схватил за горло и пригвоздил к двери.

– Эти слова выдали меня, Мэгги? – спросил он.

Глава 23

– Отпусти меня! – Виктория уперлась ладонями в его подбитые ватой плечи, и он сжал в кулак руку. Не ту, которой сжимал ее шею и душил.

– Не заставляй меня ударить тебя, девочка. Я никогда тебя не бил, но могу это сделать.

– Ударить меня? – Она боролась с удушьем, пытаясь сдержать бешеное биение сердца, чтобы оно не мешало ей дышать. – Ты убил мою мать.

Он рассмеялся:

– Твоя мать умерла, когда рожала ребенка от другого мужчины. Ты жалела и любила ее, а она тебя бросила.

Все поплыло у нее перед глазами.

– Как тебе это удалось?

– Как я сумел превратиться в Кинли? – Он выплюнул тампоны, округлявшие его щеки. – Этот мерзавец следил за мной целых девять лет. Такой умный. Человек закона и украшение разведывательной службы. Я знал каждую его мысль, каждое выражение. Знал его семью. Имена его детей. Он посещал меня. Мы играли в карты, разговаривали за бокалом вина. Он так ловко расспрашивал меня, что я рассказал ему о сокровищах. Видишь ли, это у него все эти годы хранилась моя серьга. А потом он сделал ошибку, сказав, что ты скорее всего жива. Моя умная, умная девочка. Я так и думал. Ведь ты – дочь своего отца.

Она вскрикнула и зажала уши.

– Замолчи!

– Остается только Донелли, – сказал он. – Мое единственное незаконченное дело. Ведь этот проклятый медальон у него. Я бы не тронул Натаниела. Разве я тебе этого не говорил?