закрыла дверь и побежала на кухню. Пока я поспешно прибиралась на кухне и раскладывала всё на свои места, какие только мысли не приходили мне в голову!

«Да что же это такое? То чай, то куклы!.. — недовольно фыркнул мой внутренний голос. — Мистика какая-то!»

Мне опять стало страшно! Гадкое состояние тревожности снова вернулось ко мне. Закончив все свои дела на кухне, я вернулась в гостиную. Кресло-качалка было уже

пустым. Оно ещё слегка качалось, нагнетая своим жутковатым скрипом и без того, накалённую обстановку. Мне стало ещё больше не по себе. Вязаный платок хозяйки висел на спинке кресла, от него исходил ненавязчивый, почти неуловимый аромат духов Анны Павловны. Видимо, она вышла отсюда совсем недавно. Я подошла на цыпочках к двери спальни, чтобы убедиться, что женщина там. Увидев её лежащей в постели, я успокоилась и вернулась обратно в гостиную. Затем я достала бельё из ящика комода, на который мне указала Лидия Степановна, постелила себе на диване и легла спать.

Однако уснуть мне удалось не скоро. Я ещё около часа терзала себя вопросами без ответа и самыми невероятными предположениями о том, что происходит со мной в этом доме.

Наутро мир показался мне намного светлее, чем накануне вечером. Я попыталась взглянуть на вчерашнюю ситуацию под иным углом, и мои тревоги почти полностью испарились.

Следующие два дня обошлись без неприятных сюрпризов. Я решила не оставлять Анну Павловну одну даже днём и была с нею до самого приезда Лидии Степановны. Всё это время, помимо чтения двух учебников, которые я взяла с собой, я разговаривала с Анной Павловной, кормила её из ложки супом, который сама приготовила, и продолжала читать ей стихи.

В воскресенье, ближе к обеду, с дачи вернулась Лидия Степановна. Она призналась, что немного переживала за нас. Однако, увидев, что у нас всё в порядке, очень обрадовалась:

— Я так тебе благодарна, Викуля! Спасибо, что ты мне не отказала и побыла эти два дня с моей подругой! Она, кстати, хорошо себя вела? — бросив заботливый взгляд в сторону хозяйки, тепло улыбнулась Лидия Степановна. Анна Павловна, как всегда, сидела безмолвно в своём любимом кресле, повёрнутая лицом к окну.

— Всё было просто замечательно! Зря вы волновались! — заверила я Лидию Степановну. — Анна Павловна безропотно выслушивала мою болтовню, ни разу не осмелившись меня перебить или раскритиковать какие-либо мои высказывания. Вот бы все были такими внимательными слушателями! Ленка меня на каждом втором слове перебивает!

Мы добродушно переглянулись.

— Викуля, я тебе гостинцев привезла с дачи. Они в сумке. Ты можешь спокойно идти домой. Тебе ведь завтра на работу. Теперь моя очередь присматривать за Аннушкой.

— Ну что вы? Не нужно никаких гостинцев! — покраснела я.

— Нужно-нужно! — возразила Лидия Степановна. — Не стесняйся! Заберёшь с собой. Это всё — домашнее! Такого в магазинах не найдёшь!

— Спасибо вам! — поблагодарила я и подошла к Анне Павловне, чтобы попрощаться.

— Мне было очень приятно с вами познакомиться, Анна Павловна! Желаю вам доброго здравия и душевного спокойствия! Берегите себя! — произнесла я, глядя хозяйке в лицо, после чего развернулась и направилась к двери.

В этот момент произошло то, чего ни я, ни Лидия Степановна никак не ожидали:

— А ты ещё придёшь, деточка? — внезапно спросила Анна Павловна тихим, бархатистым голосом.

Мы обе раскрыли рты от изумления и бросились к ней:

— О Боже! Аннушка! — воскликнула Лидия Степановна, не помня себя от радости. — Ты заговорила! Слава тебе, Господи!

Женщина опустилась на корточки у кресла Анны Павловны и взяла её за руки. Я присела рядом.

— Чем ты её излечила, Виктория? — с восторгом посмотрела на меня Лидия Степановна.

— Похоже, поэзией… — растерянно произнесла я и улыбнулась.

Пообещав Анне Павловне, что обязательно буду к ней наведываться, я попрощалась с обеими женщинами и ушла. С непередаваемым ощущением благодати на душе — от того, что всё так хорошо закончилось, — отправилась домой.

Лена, как ни странно, была дома, и я принялась восторженно рассказывать ей о чуде, которое произошло с Анной Павловной. Затем поведала о том, что эта женщина, по моему мнению, является представительницей той настоящей интеллигенции, которой уже почти не осталось среди нас. Вместе с тем, упомянула и о пианино, чае и куклах, которые привели меня в замешательство.

— Ты опять за своё! — вдруг разозлилась Лена. — С чего ты взяла, что это был тот самый чай, если на самом деле ты никогда его не пила?! И что ты прицепилась к этим куклам? У многих людей есть в доме фарфоровые куклы! Кстати, у меня тоже!

Она встала, подставила к шкафу стул и влезла на него. Достала коробку, лежавшую на шкафу, и снова подошла ко мне:

— Вот, смотри! — буркнула она, открывая коробку. Там лежала довольно большая кукла с головкой и ручками из фарфора, в синем платье. — Мне подарили её друзья на какой-то праздник. Она стояла в серванте. Однако перед твоим приездом я спрятала её в коробку, чтобы лишний раз не травмировать твою психику…

— Неужели со мной действительно всё так плохо? — опустила я глаза.

— Подруга, прошёл почти год! Тебе давно пора выбросить все эти глупости из головы

и жить нормальной, полноценной жизнью, словно ничего этого и не было! Ведь ничего и не было! — развела Лена руки в стороны. — А тебя до сих пор посещают какие-то видения…

— А как же Кристиан? По-твоему, он — тоже видение? Почему твоего возлюбленного зовут именно так? И почему он — француз?

— Ну и что? Ты ведь сказала, что он совсем не похож на того парня из твоего дневника! Правда, же?

— Правда, — согласилась я.

— То-то! Да и вообще, мало ли Кристианов живёт во Франции?! Всё это ерунда и полнейший абсурд!!! — твёрдо заявила Лена.

— Но ты же сама говорила… — попыталась я напомнить подруге её собственные слова.

— Я была тогда в шоке и не понимала, что говорю! — жестко прервала меня она. — И по поводу друга по имени Бернар: да, у него есть друг Бернар! И не один… Просто потому, что имя Бернар тоже довольно популярно во Франции. Пойми, это никак не связано с твоим дневником, как и куклы, чай и всё остальное, что тебе там мерещится! Может, я

сейчас и резко с тобой разговариваю, но мне просто за тебя обидно… Перестань гробить свою жизнь! И ещё: влюбись, наконец, по-настоящему в реального, земного мужчину!

— На что ты намекаешь? Ты хочешь сказать, что Дёмин — это всего-навсего моя выдумка? Ты хочешь сказать, что его на самом деле нет и никогда не было? — бросила я на Лену изумлённый взгляд, — А я, выходит, перенесла этот образ из своих иллюзий в реальность и продолжаю жить глупыми фантазиями? Возможно, так оно и есть? А вы все, получается, об этом знаете, но молчите, чтобы, как ты говоришь не травмировать лишний раз мою психику? Это так?

— Я ничего такого не имела в виду! Успокойся! — недовольно буркнула Ленка, — К сожалению, твой Дёмин — определённо реальная личность! Только для тебя его существование действительно равносильно глупым фантазиям. Или ты со мной не согласна?

Я опустила глаза.

Глава 5

Прошло два с половиной месяца. Я успешно сдала вступительные экзамены и к моей великой радости поступила в университет! После экзаменов я поехала к родителям и почти всё лето провела у них. За две недели до начала занятий я вернулась в столицу.

За это время многое изменилось. Кристиан нашёл работу в Киеве, во французском банке, и переехал к Лене. Он боялся её потерять, поэтому готов был жить в Украине до тех пор, пока она не закончит учёбу. Надо же! Вот это любовь!

А мне пришлось искать новое для себя жильё. Тем не менее, меня это совсем не огорчило: главное, чтобы Ленка была счастлива!

Узнав о том, что я ищу квартиру, Анна Павловна предложила, чтобы я жила у неё. Она аргументировала это тем, что я ей очень импонирую как человек и что ей одиноко одной, а постоянно создавать проблемы Лидии Степановне, прося, чтобы та у неё ночевала, ей уже неловко. Я вначале отказывалась, но после недолгих уговоров согласилась.

«Почему бы и нет? — решила я. — Поживу какое-то время здесь, пока не найду подходящее жильё».

Анна Павловна отвела мне бывшую комнату её дочки, и в течение всего нескольких дней я уже даже свыклась с куклами, обитавшими там вместе со мной.

Стоял солнечный августовский вечер. Мы сидели в гостиной вместе с Анной Павловной и наслаждались скупой прохладой, идущей из открытого окна. Я чистила яблоко от кожуры и думала о чём-то своём. В комнате было очень тихо. Только звук, скользящего по яблочной мякоти ножа нарушал эту мирную тишину.

— Он — всё, что у меня было… — неожиданно произнесла женщина. Она промолвила это с таким отчаянием, что мне показалось, будто я пропустила всю её боль через себя.

Я подняла глаза и с жалостью на неё взглянула. Затем положила яблоко и нож на тарелку и прикоснулась кончиками пальцев к её руке. Мне очень захотелось её обнять.

— Теперь я осталась совсем одна… — тяжело вздохнула Анна Павловна.

— Ну что вы? У вас ведь есть дочь! — бросив взгляд на фотографию, стоявшую на пианино, обнадёживающе воскликнула я. — Она о вас позаботится!

— Дочь?.. — переведя глаза на фото, с грустью произнесла хозяйка. — Ей самой нужна помощь…

Её слова меня обезоружили. Я не знала, что и думать. Но следующая её фраза всё расставила на свои места.

Анна Павловна встала, взяла фотографию и, ласково поглаживая изображение малышки, произнесла:

— Моя маленькая, добрая, нежная девочка… Каким же славным ребёнком она была! Просто, ангелочек! Своей милой улыбкой она несла в мир солнечный свет и радость, и все вокруг восхищались моим аленьким цветочком! Но, к сожалению, богатая жизнь, которая свалилась ей на голову, словно снег, испортила её до неузнаваемости: роскошь, деньги,