Леша быстро подошел к холодильнику, старенькому ЗИЛу, отданному кем-то для их конюшни, сиротливо стоящему в проходе и вечно заваленному частями конной амуниции и засиженному мухами по всей его когда-то белой дверце с практически сломанной огромной ручкой. Открыв его, он стал отковыривать морозилку, которая опять примерзла из-за большого количества льда по ее бокам. Естественно, что ни у кого руки так и не доходили разморозить этот холодильник, и поэтому приходилось каждый раз буквально с боем открывать эту морозильную камеру в нем. Хорошо, на холодильнике лежал сломанный копытный крючок, которым обычно из копыт лошади вычищали набившеюся в них грязь, песок и землю. Алексей воспользовался этим крючком, ловко подковырнув им замерзшую дверцу, и аккуратно потянул ее на себя, боясь, чтобы она не треснула от такого напора. Дверка поддалась, в недрах морозилки лежали бутылки с этикетками, с которых на него смотрел белый орел. Леша, достав одну из бутылок, залюбовался этим орлом, настолько он был красиво на ней нарисован.

— Выпить хочешь?

Услышав эти слова за своей спиной, Алексей вздрогнул от неожиданности и быстро развернулся. Покрытая инеем бутылка стала выскальзывать из его рук, чувствуя это, он устремился за ней и столкнулся с другими руками…

Назар ловко перехватил падающую бутылку и замер, смотря на него.

Уже третий раз за сегодня у Леши перехватило дыхание от взгляда в эти глаза. И сейчас, когда они были так близко, а еще чужая рука, которая лежала поверх его, и Алеша чувствовал ее жар или это из-за того, что он все еще держал замерзшую бутылку водки, и поэтому горячая рука Назара так обжигала его в противовес инею на стекле с белым орлом.

— Я на орла смотрел… красивый он… — Леша чувствовал, что, сказав это на выдохе воздуха из легких, так и не может вздохнуть, а просто стоит и не дышит.

— Тебя только за смертью посылать… ребята уже заждались, — придав голосу холод, зло проговорил Назар, все еще чувствуя под своей рукой его горячую руку… или это холод стекала с инеем создавал такой странный контраст…

— Морозилка примерзла… поэтому я так долго… — прошептал Леша на остатке воздуха в легких.

Этот холодный голос Назара окончательно выбил его из шаткого равновесия, и теперь он уже не знал, что делать. Он лишь неуверенно потянул руку на себя, видя, как в этих глазах загораются желтые огоньки, как у хищника. Да, именно так, такие он видел глаза в зоопарке у волка… но только вот странно, он не боялся сейчас этих глаз. Он просто не знал, что должен делать. Наконец его рука освободилась из-под руки Назара, и Алексей, обретя свободу, отступил на полшага назад, впечатавшись в холодильник.

Назар видел, как парень налетел спиной на холодильник, шарахнувшись от него, и теперь замер в нем, понимая, что в ловушке. Он еще раз пристально вгляделся в него. То, что это парень, теперь он не сомневался. Лицо еще совсем мальчишки и эти глаза, даже при неярком свете лампочек в конюшне они все равно оставались такими же чистыми, как небо. Лицо, как лицо, даже еще и усы не прорезались, Назар вспомнил, что парню только шестнадцать. Вот поэтому и кожа такая нежная светлая, а щеки так залиты румянцем, ну прямо как у красно-девицы. Этому сравнению он усмехнулся и перевел взгляд на его губы, обычные… Хотя нет, как будто по контору обведены чуть ярче, из-за этого они смотрелись выразительно, хотя были и не пухлыми, но какими-то аккуратными… соблазнительными.

Назар быстро отвел взгляд на плечи и общий вид этого стоящего перед ним этого Лехи. Худой, костлявый подросток-доходяга. Одет бедно, все заношенное, застиранное, шейка худенькая и в растянутом вороте майки видны выступающие ключицы.

— Можно я пойду…

Назар вздрогнул от его голоса и оторвал свой взгляд от созерцания этих ключиц.

— Вали отсюда.

Он резко отвернулся от парня и быстро вернулся в каптерку. Алеша наконец вздохнул, чувствуя, что чуть не потерял сознание от отсутствия воздуха в своих легких, и опять вздрогнул, услышав шаги, которые гулким эхом разносились по проходу. Повернув голову, он увидел Ефима, это был друг Назара, поэтому он его тоже знал. Они всегда приезжали вместе, а вот сегодня видно Ефим где-то задержался и только сейчас шел в каптерку присоединиться к их компании.

Проходя мимо так и застывшего в открытом холодильнике Лешки, Ефим бросил на него лишь один взгляд, от которого Алексей покрылся холодным потом и опять забыл дышать. Но Ефим просто прошел и, зайдя в каптерку, закрыл за собой дверь, и сразу оттуда раздались приветственные возгласы.

Эти крики и шум вернули Лешу к жизни. Он наконец отлип от холодильника и закрыл сначала морозилку, сильно вдавив ее дверцу в выступающий лед, а затем и сам холодильник. Ефим всегда пугал его своим грозным видом, вечно небритый с трехдневной щетиной. Он был старше Назара, но почему-то Назар был главным, хотя тому и было двадцать пять, а Ефим был лишь на роли его зама. Хотя какая Леше разница, он вообще старался все это время им всем на глаза не попадать, а вот сегодня явно не его день.

Он быстро пошел по проходу к выходу и на очередной шум из каптерки обернулся. В голове промелькнула странная мысль о том, что Ефим мог видеть его и Назара, вот так, стоящими друг напротив друга. Ведь с прохода конюшни прекрасно виден этот холодильник. Эта мысль почему-то напугала Лешу. Хотя он и не мог понять, почему? Ведь он просто доставал водку, а Назар забрал ее и сам отнес… Но почему-то он чувствовал себя как обманщик, причем самого себя. Хотя опять странно… ну и что, что Назар стоял и держал его руку. Да и не держал он ее, а просто так вышло…

Только вот Ефим, если он это видел, что он подумает, что это было? Алеша опять попытался отогнать от себя эти мысли, которые были для него столь странны и непонятны. Он вообще не мог понять, почему он так из-за всего этого распереживался. Вроде они просто стояли, просто говорили… Но почему же так все непросто, как он сам себя хочет уверить.

Чтобы окончательно не извести себя этими непонятными ему мыслями, в которые он погружался, он взял тачку для навоза, навозные вилы и пошел в денник Быстрого, решив, что подбивка навоза в денниках перед вечерним кормлением лошадей пойдет ему на пользу.

* * *

Весь оставшийся вечер Назар пил и краем уха слушал разговоры пацанов. Его мысли почему-то были далеки от всего происходящего за столом. Даже приход своего кореша Ефима не вернул его в действительность. И зачем он только вышел за этой водкой? Да он и сам не знал… Но когда увидел, что Леша встал из-за стола и вышел, он, выждав пару минут, вышел вслед за ним. Дальше все пошло как-то не так… неправильно… не по-пацански. Назар чувствовал, что ему муторно в душе. Но вот только почему? Напугал парня своим видом? Ну, конечно напугал, тот чуть холодильник не снес. Хотя разве напугал… Эти глаза, когда парень смотрел на него, там не было страха, там было непонимание и наверное вопрос, что это… Только вот и сам он не мог сказать, что это… Нехорошие мысли возникали в его голове, от которых его аж передернуло. Да, у него так внутри никогда все не ухало ни к одной девке… а здесь пацан… Назару стало мерзко и противно от себя, от того, что он это осмыслил и осознал. Но затем он вспомнил, сколько он уже выпил. Вот точно с выпивкой нужно завязывать. Он зло посмотрел на уже практически пустую бутылку водки на столе с этикеткой, с которой на него смотрел орел. В ушах прозвучало: "Я на орла смотрел… красивый он…" и эти глаза, такие чистые, детские и внимательно-настороженные.

— Хватит. — Назар с размаху хлопнул кулаком по столу. Ребята враз все замолчали. Ефим, который и так весь вечер внимательно смотрел на него, продолжал сканировать его взглядом.

Видя, что он привлек к себе внимание и теперь нужно что-то с этим делать, Назар притянул Петровича через стол, ухватив того за одежду.

— Ты чего у себя на конюшне пидорасов развел?

От такого наезда Назара Петрович аж протрезвел.

— Каких пидорасов? — он испуганно смотрел на Назара, так и вися над столом.

— А этот с хвостиком кто?

Назар отпустил руку, и Петрович по инерции вернулся обратно на свой стул. Он быстро перебрал в уме всех девчонок, которые носили хвостики… а потом вспомнил, что Назар сказал о пидорасах, а значит это должен быть пидорас…

— Да нет у меня таких… — искренне ответил Петрович, смотря испуганно на Назара.

— Ты что его прикрываешь? Может, ты тоже из этих? А мы здесь с тобой за одним столом сидим. И ты нам этого педрило тоже за стол сегодня посадил, да знаешь, что за такое бывает…

Назар, разгоряченный собственной речью, рванул к Петровичу. Хорошо, его вовремя перехватил Ефим.

— Тихо. Слышь, притормози обороты, — Ефим как всегда говорил глухим, хриплым голосом, так что по коже пробегали мурашки. — Петрович, парень у тебя на конюшне с хвостиком. Это кто?

— Так это Леха… спортсмен мой, — Петрович даже повеселел, поняв, о ком говорит Назар, а потом опять в его глазах промелькнул испуг, — да ты что, Назар, неужели ты подумал… да он не из этих… Богом клянусь.

Петрович резко встал и, в порыве веры, замешенной на пьяном угаре, порвав на груди ворот рубашки, достал оттуда цепь с крестом и прижался к кресту губами.

— Вот видишь, Назар… человек на кресте поклялся. Ты присядь, не горячись… давай побазарим с ним и разберемся.

Назар резко оттолкнул от себя руки Ефима и сел обратно на свой стул, зло сверкая глазами.

— А что он тогда у тебя как баба с лохмами ходит? — вмешался в разговор один из братков и махнул в рот уже нагретую рюмку водки.

— Да не знаю я… мне-то все равно… работает он хорошо, ответственный, все делает, денники отбивает, лошадей работает и вот талант у него… коня он чувствует… прыгает он хорошо… коня бы ему хорошего, и тогда бы мы…

Было понятно, что Петрович уже впадает в пьяное состояние, когда его мысли далеки от разумного рассказа и тем более диалога.