– Я на советы Мелиссы не выделил бы и клочка бумаги.– Отец пренебрежительно усмехнулся.– Деловой хватки у нее не больше, чем у хомяка. Она вам еще не рассказывала? То есть вы, случайно, не делали вклад в развитие лыжных курортов, мистер Райли?

– Вообще-то,– произнес внезапно появившийся на пороге Нельсон,– Мелисса в своем деле преуспевает.

Отец вздрогнул, услышав волшебное слово «преуспевает».

– Что? Нельсон, у нас серьезный разговор! Неужели я не имею права побеседовать один на один с дочерью в собственном доме?

Я и сама не хотела, чтобы на меня орали в чьем-то присутствии и чтобы Нельсон бился в этой схватке вместо меня.

– Может, потом поговорим, Нельсон? – с мольбой в голосе спросила я.– Нам надо кое-что, гм, выяснить.

– Прости,– вежливо ответил Нельсон,– но я все же, отниму у вас еще немного времени. В последние дни тебя никак не поймать. Я хотел сходить с тобой куда-нибудь на ланч и кое-чем порадовать, но ты все бегала с делами. Не отвечала даже на звонки Габи. В общем, я просмотрел все сообщения, которые тебе пришли от Перри, и на их основании написал ему письмо. Он готов подписать документ о твоей доле в бизнесе.

– У него до сих пор свое дело? – От изумления я раскрыла рот. Когда Перри прекратил отвечать на мои электронные послания, я подумала, у него серьезные проблемы и денег мне не видать как собственных ушей.– Серьезно? Как ты его нашел?

– Мы с Габи провернули целую розыскную операцию. Ты просто не там искала,– добродушно сообщил Нельсон.

– Да?

Значит, вот о чем они переговаривались! А показать мне Нельсон собирался письмо от Перри!

– Мы убили на это несколько недель,– сказал он.– Однажды Габи даже пришлось разговаривать с Перри от твоего лица. Она сама это придумала, я ее не просил.

– Так вот чем вы все это время занимались.

Нельсон кивнул.

– Да. А заодно и поиском квартиры для Габи.

– Ступай! – Отец хлопнул перед Нельсоном в ладоши.– Ступай прочь! Я беседую с дочерью!

– Хорошо, хорошо,– пробормотал Нельсон, поднимая руки.– Кстати, вам не пришло в голову подарить Мел хотя бы букет цветов за то, что она все это организовала?

– Повторяю в последний раз: убирайся! – прогремел отец.

Нельсон снова поднял руки, но задержался на пороге и показал мне знаками: в случае чего я тут, поблизости.

– Итак, Мелисса,– зловеще низким голосом произнес папаша.– Будь хорошей девочкой и отдай мне деньги.

– Нет! – ответила я, собираясь с мужеством и расправляя плечи.– Нет. Джонатан верно сказал: ты еще поблагодарить меня должен. Я старалась изо всех сил, чтобы этот день стал одним из счастливейших в жизни Эмери, потому что люблю ее. Ты же не постыдился именно сегодня устроить грязную сцену.

Я сделала глубокий вдох. Папино лицо побагровело, жила на лбу снова задергалась.

– У меня в самом деле есть агентство,– произнесла я, постепенно повышая голос.– Я помогаю мужчинам, у которых нет подруги или жены, справляться с насущными проблемами. И зарабатываю деньги, потому что не желаю связываться с кем-нибудь вроде тебя, кто потребует стать его секретаршей, матерью, дочерью, любовницей и при этом будет дурачить меня и презирать! За услуги, которые я оказываю, клиенты мне очень признательны.

– Еще и платят! – прокричал отец.

–Это лучше, чем когда кто-то, доведя тебя своими проклятыми вечеринками до безумия, оплачивает потом счета за лечение в клиниках для алкоголиков и наркоманов! Или одаривает блядским бельем!

– Понятия не имею, о чем ты! – заявил отец, стараясь, чтобы его услышали Джонатан, Нельсон и все остальные, кто, может, подслушивал.

– И я не смешиваю все это с чувствами! – Я махнула перед отцом пальцем. Он вроде бы испугался, и я махнула еще раз.– Если бы получала взамен любовь, с удовольствием помогла бы человеку и бесплатно! Пока же любви нет, честно беру за услуги деньги. Стыдиться за меня тебе не из-за чего. Начальную сумму, если хочешь знать, мне одолжила бабушка. Она нашла мою идею замечательной!

Отец рассмеялся.

– Не сомневаюсь! Крашеная старая шлюха.

– Ты это о ком, Мартин? – На верхней ступени лестницы показалась бабушка.– О теще старого развратника?

– Долго ты там пряталась, чертова ведьма? – прокричал отец.

Бабушка неторопливо и грациозно сошла вниз.

– Ну и словечки у тебя, Мартин,– заметила она с горечью.– Каждый день удивляюсь, что дочь такого грубияна и крикуна так хорошо воспитана.

– Понятное дело, от кого Мелисса унаследовала проститутские замашки,– презрительно смеясь, ответил отец.– Интересно, достигнет ли она в итоге тех же высот, что и ты, Дайлис?

– Что, прости? – Бабушка остановилась на предпоследней ступени, возвышаясь над хихикающим зятем.– Мелисса не проститутка, я тоже. Платишь за услуги этих девиц только ты, ты и твои дружки.

– Вранье! – рявкнул отец, бросая по сторонам быстрые взгляды.

Я почти ничего не слышала. Стояла в ошеломлении и раздумывала, неужели элегантная бабушка – само воплощение женственности – когда-то была… проституткой… Могла ли?..

– Бабушка,– сказала я с громко бьющимся сердцем.– О чем он, черт возьми, толкует?

Бабушка обвела меня долгим, исполненным царственного достоинства взглядом. В полумраке она смотрелась бесподобно: кожа белая, как фарфор, плавно изогнутые брови. Эх, если бы и я так выглядела в восемьдесят лет!

– Ну же, Дайлис,– язвительно произнес отец.– Расскажи ей, чего молчишь?

Бабушка неожиданно улыбнулась, не зло, скорее лукаво, но ее губы слегка дрогнули, обнаруживая раздражение.

– А почему бы и нет? Стыдиться мне совершенно нечего. Твой отец намекает на то, Мелисса, что в течение нескольких лет задолго до появления на свет твоей мамы я жила в чудесном доме в Мейфэре с одним очень известным джентльменом.– Она вытянула длинную белую руку.– Имени называть не буду. У нас был уговор вроде тех, что заключаешь с клиентами ты: я в ту пору еще не желала выходить замуж и становиться матерью, а ему хотелось, чтобы рядом была обаятельная женщина, которая ничего не требовала бы и могла составить приятную компанию. Я замечательно проводила время. Он тоже.

– Равно как и многие другие,– иронически вставил отец.

– Не перебивай, Мартин.– Бабушка на него даже не взглянула.– Это была не любовь, мы оба знали. Когда же во мне зародилось чувство, все изменилось. С тем человеком мы продолжали дружить до самой его смерти. У меня множество прекрасных воспоминаний. И мне ни капли не стыдно, хотя твой отец старательно пытается что– то подобное поселить во мне.

– А-а,– негромко произнесла я.

Теперь все становилось понятным. Намеки, старые фотографии, все эти роскошные одежды…

– Я ужасно тобою горжусь, Мелисса,– сказала бабушка.– Мы все гордимся. Ты очаровательная, практичная молодая дама, гораздо более самостоятельная, чем Эмери и Аллегра, и намного более достойный человек, чем все мы, вместе взятые. Умеешь видеть в людях лучшее – нам надо бы брать с тебя пример. Только научись себя ценить!

– Сама ведь знаешь, как я ненавижу хвалиться…– растерянно пробормотала я.

Бабушка легонько потрясла мои руки, и на ее запястьях застучали браслеты.

– Попробуй измениться. Настала пора. Ты всегда была доброй, внимательной и умной – пришло время использовать свои таланты в полной мере.

– И как же это мы раньше не додумались, что из нее выйдет отличная куртизанка,– сказал отец.– Впрочем, я всегда подозревал: какие– то способности в ней определенно есть.

– О, ради бога, Мартин, закрой наконец, рот! – велела бабушка.– За целую жизнь я не услышала от тебя ни одного толкового высказывания. А унижать Мелиссу больше не позволю! Детка,– произнесла она, снова поворачиваясь ко мне,– ни при каких обстоятельствах не закрывай свое агентство. У тебя дар помогать людям, пожалуйста, продолжай в том же духе.

Я посмотрела сначала на нее, потом на Джонатана, потом на отца.

Лицо бабушки светилось одобрительной улыбкой.

На Джонатана сцена явно произвела серьезное впечатление.

А папа, казалось, вот-вот воспламенится.

По моему телу вдруг разлилось бодрящее тепло. Я почувствовала прилив сил. Не помню, чтобы кто-то из родственников так открыто говорил, что возлагает на меня столь большие надежды. Оказалось, это чертовски приятно. Впрочем, мне ничто не мешало. Заказов у меня на несколько месяцев вперед.

– Чудесно! Не слышу аплодисментов! – воскликнул папаша.– А теперь отдай мне деньги, или получишь по заднице, как…

Я не позволила ему договорить. Метнула в него убийственный взгляд, точь-в-точь такой, какими стращал меня он сам, и проговорила:

– Я верну тебе деньги – сколько должна, и ни фунтом больше. Я уже отдала долг бабушке. И клянусь, впредь не допущу, чтобы ты издевался надо мной по поводу моей работы. Давай прекратим разговор и… попытаемся больше не портить праздник Эмери.

Закончить я думала какой-нибудь более яркой фразой, но в крови бурлил адреналин, и слова в голове перепутались.

Джонатан легонько ткнул меня в спину и прошептал:

– «Спасибо» ты так и не услышала.

– Забудь,– пробормотала я в ответ.

– Нет уж, я этого так не оставлю. Мистер Ромни-Джоунс,– произнес он жестко, как, наверное, разговаривает в своем офисе. Никогда не думала, что однажды мне будет даже приятно услышать этот его тон.– Вы ничего не забыли сказать Мелиссе?

Лицо папаши исказилось так, будто его только что заставили проглотить рыбьи кишки, но политик он превосходный, поэтому знает, когда именно необходимо пойти на уступки.

– Гм. Спасибо, Мелисса.

– Как трогательно,– пробормотала бабушка.– Только зрителей не хватает.

Украшенные бриллиантами пальцы обвились вокруг моих, и бабушка повела меня во двор, мимо корзин с цветами, под шатер, сквозь толпу расступившихся перед нами гостей и на возвышение. Отец плелся сзади, стараясь придать лицу такое выражение, чтобы все вокруг подумали, мол, блестящая идея осенила именно его, а Нельсон и Джонатан шли следом, чтобы папаша не свернул в сторону и не сбежал.