Живые гусеницы-эскалаторы подняли их на верхние этажи в большой зал, где за круглыми столиками с именными табличками уже медленно собирались гости. На полукруглой сцене заканчивались последние приготовления: проверялась аппаратура, настраивался свет, поправлялись декорации.

Ульяна с Кириллом пристроилась в первых рядах, но Кометов быстро сбежал за кулисы. Сразу стало неловко. Без него и прикид, и грим казались до ужаса тупыми. От косых взглядов хотелось спрятаться под стулом, и лишь врождённая вредность заставляла Матвееву оставаться на месте с держаться с высокомерием.

Успокаивало осознание, что она тут не один такой фрик. Нет, в большинстве, конечно, гости были вполне адекватными: девушки красивы, парни очаровательны, но попадались те ещё кадры. Взять хоть сидящего рядом с ней мужика. Ну… судя по кадыку это был мужик, а так женский макияж, бабские серёжки, пиджак в блёстках, тату по всему телу и на лице. Известный блогер-визажист. Капец, блин.

Или тот парень, что как бы и не парень. Такой жеманный весь, мерзость. Ну а это что за чудо через несколько столиков? Зачем там уродовать лицо пластикой? Его словно, как пластилин смяли и сверху катком проехались. Ещё и пару рёбер удалили, если судить по неестественной талии. Попытка закосить под Барби? Алле, дамочка, не портите детскую мечту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ужас. Особенно сильно старалось новое поколение интернет-знаменитостей, прославившихся благодаря Тик-Току, Ютубу и Инстаграм. У этих ребят словно мозги испарялись с лёгким дымком одновременно с ростом подписчиков. Печальный факт: сделать что угодно лишь бы запомниться ― залог популярности двадцать первого века.

В какой-то момент дневное освещение сменилось приглушённым полумраком. Включились прожектора. Замигали огоньки «rec» на видеокамерах. На сцене появился ведущий, поприветствовал всех и в привычном режиме представил на открытие вечера приглашенную звезду. Которым в этот раз стал Кирилл, презентующий новую песню. Вот куда он убежал. Готовиться к выступлению.

Едва тот появился с микрофоном, заиграла музыка, Ульяну снова накрыло тоже странное чувство, что и на концерте. Чувство чего-то недосягаемого. Чего-то невероятно далёкого, до чего нельзя коснуться. И тем странно это ощущение, что на стоящем в свете софитов парне до сих пор остались неприметные следы помады, а её губы ещё чувствовали на себе его вкус.

Интересно, это двойственное состояние когда-нибудь пройдет, или Кирилл Комета навсегда останется для неё поделённым на две личности: её Кирилла, того, кто дарил ей умопомрачительные поцелуи и слал романтичные сообщения, и кумира миллионов, чья жизнь проходит под постоянным прицелом папарацци?

Кстати, о сообщениях…


Я тебя ещё помню, такую смешную и странную,

И так далеко высота, которую так не взяли.

Нелепыми кажутся сны на двоих и желания,

Но мы как этот мир — не идеальны.


Матвеева долбанула коленом по столешнице, едва не снеся стакан с водой и бутылку минералки. Она узнала эти строки. Те самые наброски, что были исчёркнуты в тетради в его спальне.


Ты бросаешь мне вызов, а я как дурак соглашаюсь,

Понимая, что по уши влип, но назад уже поздно.

Ты опять в мои вены адреналин запускаешь,

Меня кроет, походу это серьёзно.


Растерзай меня в клочья,

Но подари эту ночь

Беспощадная стерва

Опалила мне нервы.

Ты с ума меня сводишь,

И так сильно заводишь

Все мембраны души…

Стань моей — не души.


Я тисками сжимаю желание, задушить тебя надо бы.

И уверен, что до конца своих дней тебя выдержу.

Я включаю тебя на целую жизнь в свои планы,

Хоть любовь никогда не входила в них.


Растерзай меня в клочья,

Но подари эту ночь

Беспощадная стерва

Опалила мне нервы.

Ты с ума меня сводишь,

И так сильно заводишь

Все мембраны души…

Стань моей — не души. *


Под долгие и несмолкаемые аплодисменты Кирилл закончил петь и, спрыгнув со сцены, вернулся сразу за стол к Ульяне, хотя должен был уйти так же, как и пришёл.

― Понравилось? ― полюбопытствовал он у спутницы, что сидела последние минуты в состоянии, словно её пришибли принтером.

― Ну так… ― ушла от ответа Матвеева, хотя мысленно понимала, к чему тот клонил. Однако боялась ошибиться. Тем более здесь, сейчас. ― В твоём стиле. Печальные воспоминания или сплошная импровизация?

― Что, ничего не поняла? Я полагал, ты умнее.

― Была бы умнее, не пришла бы сегодня, ― Кирилл молча досчитал до пяти, чтобы не стукнуть ненароком любимую.

На сцене тем временем снова появились ведущие, теперь двое. Началась массовая перекличка гостей с искромётным здешним "юмором". Кометов толком не вслушивался в то, над чем без особой охоты ржал зал и массовка на заднем плане. Такие наигранные мероприятия он не любил, однако пиар есть пиар. Знаменитость обязана светиться, чтобы о ней не забывали. И отвечать на интересующие аудиторию вопросы. А ещё улыбаться и рекламировать свой товар, то есть себя.

― Кирилл, возвращаемся к тебе, ― на правах «старого товарища», которого он видел раза два в жизни тыкал Кометову тощий парень в моднявых очках и зауженных салатовых штанах. Так и хотелось окрестить дрыща не иначе, как "личность нетрадиционной ориентации". ― Отдельно хочу поблагодарить за выступление и поинтересоваться, в связи с какими обстоятельствами родился этот, я уверен, твой очередной хит.

Кирилл, которому передали микрофон с заднего столика, где сидела молодая секси-шмекси бойсгруппа, уже успевшая поменять три состава, с насмешкой откинулся на спинку стула.

― Думаю, несложно догадаться, ― кивок головы красноречиво указывал на сидящую рядом Ульяну, которая на протяжении всего времени нервно мяла юбки. Да… Она была права… И это… и это…

― Хочешь сказать, песня посвящается твоей подруге?

Кометов саркастично хмыкнул.

― Это поняли все. Кроме неё. И кто говорит, что женщины сообразительные?

Матвеева, очнувшись, грозно прищурилась.

― И как мне расценивать этот, несомненно, пинок в мою сторону?

― А непонятно? Иди загугли в Яндексе: парень подкатывает к девушке. Хотя нет, не гугли. Тебе там такого навыдаёт.

― По-твоему, это смешно?

― Ни в коем случае, но приходится подстраиваться под ситуацию.

― Ситуацию?

― Ты первая начала, когда заявилась в таком виде, будто проститутку обрил обманутый сутенер.

Вот сволочь.

― Всё, как ты любишь, милый.

Смех волной прошёлся по залу.

― Кажется, кто-то давно не стоял раком, ― многозначительно прищурился Кометов.

Он что, правда говорит это сейчас в микрофон??? Боже, какие они идиоты. Она провоцирует его. Он её. И когда закончится эта игра: задеть друг друга посильнее, чтобы потом наблюдать за реакцией? Наверное, никогда. Ведь обоим она нравилась.

― Это кого-то давно не связывали, ― а что, он первый начал! ― Забыл, кто тут мамочка?

― Как можно. Такое не забывают.

Тощий ведущий многозначительно поиграл залаченными бровями. Ну или что там обычно делают, чтобы они блестели и лежали в одном направлении?

― Ребята, вы дивная пара.

― Мне тоже нравится, ― согласился певец.

― А ей, судя по всему, не очень, ― заценили реакцию Ульяны.

― В натуре? ― наигранно удивился Кирилл. ― Вот вечно тебе не угодишь.

― И не говори. А я бы тебе угодила, побрейся на самом деле?

― Определено, нет.

― То есть тогда бы я тебе уже не нравилась?

― С волосами тебе, несомненно, лучше, но в случае необходимости я смогу это пережить. Внешность ― не более чем условность.

― Условность? Давай по-честному, останься я такой же страхолюдиной, как в школе ты бы на меня и внимания не обратил.

― Вполне вероятно.

Даже не пытается отнекиваться! Мог бы хоть сказать что-то типа: ну не прям уж и страходюдиной… Так нет. Подтвердил, собака.

― Что и требовалось доказать, ― Матвеева с трудом стянула с себя накладную лысину. Крепко сжившаяся с головой резина отходила непросто и рвалась в руках. Фиксированные гелем волосы слегка взбили, возвращая им подобие объёма. Причёска не абы что, но лучше, чем было.

― А чего тут доказывать? ― пожал плечами Кирилл, ковыряя ногтём брошенный на столик муляж. ― В первую очередь человека привлекает именно красота. Это факт и наша натура.

― Ты сам себе противоречишь.

― Нисколько. Привлекательность ― маркетинг. И мы все, так или иначе, ведёмся на эту уловку. Однако она ничего не стоит, если за ней не скрывается что-то большее.

― И как это понимать?

― Это значит: хватит страдать х***й. Если я говорю, что люблю тебя, значит так и есть. Прими это как данность, засунь свои комплексы поглубже в задницу и, прошу, заканчивай уже тр***ть мой мозг. Лучше тр***и меня.

У Ульяны только что глаза из орбит не вылезли. Он совсем офонарел такие вещи при всех говорить??? Стакан с водой в сердцах выплеснули в лицо Кириллу.

― Лучше я пошлю в задницу тебя. Так будет проще, ― метеором снося столики, она рванула к выходу. Терпеть на себе прожигающие до ожогов взгляды, пронизывающие её из глубин зала было просто невозможно. А их ещё и пустили на крупный план больших экранов, чтобы получше всем было видно! Это же гадко и невыносимо, словно они обезьяны в зоопарке. Как с таким вниманием изо дня в день справлялся Кометов?